Любовь вне правил [Часть 1]

– И как долго вы тут... обедаете? – она в упор проигнорировала его комплимент, поскольку впервые ей было не до подсчётов свернутых мужских шей и заинтересованных её появлением взглядов. И следующее действие скорее было рефлекторным, нежели осознанным: нагнуться и клюнуть Гаррета их ритуальным приветственным поцелуем в его попахивающие апельсином, полынью и... перехватывающим дух перегаром чуть влажные губы. Он всегда начинал их облизывать, когда выпивал чуть больше "трезвой" нормы. И ей не всегда это нравилось!

– О... вообще-то уже прилично! – он рассеяно посмотрел на циферблат своего Ролекса, но, похоже, так до конца и не определился с точным временем.

– Ты что, курил? И кто же тебя сумел надоумить на подобный подвиг после пяти лет завязки? Хотя можешь не отвечать... – пришлось сделать повторную попытку с выявлением в близ сидящих за барной стойкой посетителях того самого именитого дружбана Дика. Но никто на них прямо не смотрел и не пытался проявить должного интереса. Что за?..

– Что ж, мэм, каюсь, это действительно был я!

Нет, она не увидела, а именно почувствовала, как он перекрыл ей спину и все пути к прежнему отходу своей жутко осязаемой тёплой тенью с более сильным ароматом всех перечисленных запахов, включая эфир горького миндаля, скользнувший с его звучным голосом по её собранным на затылке в высокую строгую прическу платиновым волосам и обнаженной шее. И, да... это было подобно той самой недостающей искре, запустившей необратимую химическую реакцию предшествующего термоядерного взрыва.

Перед глазами всё поплыло, в голову долбануло так, что она чуть было сама не дёрнулась и не пошатнулась, как от сильнейшего подземного толчка. Сердце, казалось, отбивало дикую чечётку, где только можно и невозможно, размножившись хаотичной вибрацией-дрожью по всему телу – в висках, глазных яблоках, гландах и даже в пятках!

И конечно же, как раз в эту самую секунду, Гаррету приспичило вставить свои бесценные пять центов!

– Джо, дорогая! Позволь тебе представить моего старейшего по колледжу приятеля, легендарного и не менее великого Дика Тандера! А в миру, господина Ричарда Дункана Баумана.

Нет, вот ЭТО была последняя искра, завершившая всю эпопею данного "кордебалета"!..

– Дик... – в глазах до сих пор всё плыло или, скорее, плавилось, затекая или лопаясь пульсирующими пятнами разрывающейся на дрожащие пазлы реальности, пока она медленно (крайне медленно!), как во сне, оборачивалась вокруг своей оси и в... окутавшем её саване пылающей преисподней то ли своего, то ли тела за её спиной. – А это та самая моя любимая и единственная малышка Джо! Джоанна Слоун, правая рука и незаменимый...

– Ты!.. ТЫ!!! – она не узнала своего голоса. Похоже, она даже не поняла, что это говорила именно она, вернее, выдавливала из себя каждое дрожащее слово, впервые не соображая, что делает, что произносит и... чего хочет! До смерти! До умопомрачения, до окончательного помешательства рассудка!..