Жизнь и шахматы. Моя автобиография [litres]

– О чем вы, Алексей Николаевич?! Какой турнир? Почему не летят? – Наверняка в этот момент Павлов испытывал не самые приятные чувства.

– Президент Венесуэлы жалуется, что Штейна отпустили, а Карпова нет.

Павлов обещает разобраться в ситуации и доложить через несколько минут; после общения с отделом выездов объясняет Косыгину:

– Характеристику Карпова не выпускает Ленинградский обком.

– А остальные документы готовы?

– Готовы, Алексей Николаевич.

– Тогда пусть едет этот ваш Карпов, раз его так хочет видеть Кальдера.

– А как же обком? – Павлов до конца не верит в то, что неповоротливую систему можно обойти.

– Я за него, – слышно, что на другом конце трубки Косыгин усмехается.

И за пятнадцать минут до конца рабочего дня Стриганова получает указание меня выпустить. Бежим со Штейном в консульский отдел МИД, получаем мой паспорт у дежурного и на следующее утро улетаем в Париж в полной уверенности, что на этом все наши злоключения закончились. Наивные. Узнать в Париже нужный адрес двум не говорящим по-французски людям оказалось невероятно сложно. Прилетев в столицу Франции примерно в одиннадцать утра, мы, как только вышли из зоны паспортного контроля, обратились в представительство «Аэрофлота», где крайне нелюбезная мадам объявила о том, что времени звонить по справочным у нее нет, и, небрежно указав на телефон-автомат, отмахнулась от нас, как от назойливых мух.

Как же, наверное, тяжело понять наши проблемы молодому поколению, для которого выяснить любую необходимую информацию – дело одной минуты. Бери в помощники «Сири» или «Алису» и ни о чем не волнуйся. Тебе все найдут, объяснят, расскажут. А тогда невозможно было просто загуглить. Никакого интернета, а вместо мобильных стационарный таксофон, который глотал монеты каждые пятнадцать секунд. С огромным трудом Штейн дозвонился до справочной и каким-то чудом вытащил из своего владения испанским языком французские слова «адрес», «посольство» и «Венесуэла». Однако задать вопрос оказалось не самой сложной задачей. Намного сложнее было понять и записать ответ. И вот Леонид Захарович звонит снова и снова, опять и опять слышит неудобоваримое сочетание слогов и тут же за ним разрывающие трубку отрывистые гудки. Дозвонившись в очередной раз, он хватает в охапку мегеру из «Аэрофлота» и тащит ее к телефону, умоляя записать адрес.