Наследница крови [ЛП][Blood Heir-ru]

— Офицер Флеминг?

— Да?

— Пригнитесь.

Я сдернула с себя плащ и провела ногой по символу. Сгусток тьмы размером с человека вырвался из него, как призрак в мантии дыма. Его руки заканчивались черными когтями длиной в три дюйма, их кончики пылали раскаленным огнем. Ма'авир, один из жрецов Молоха. Низший.

Призрак набросился на меня. Я уклонилась в сторону, позволив когтям разорвать воздух на волосок от моего горла, и вонзила нож в грудь призрака, ударяя его острием своей магии.

Нож утонул в плоти. Я рывком высвободила его. Сквозь дым сочился огонь.

Ма'авир завизжал и выплюнул поток пламени. Я увернулась и снова нанесла удар, разрезая защитный плащ существа слева направо и вверх. Дым рвался, как старый брезент, выдавая обугленное тело, объятое пламенем.

Призрак замахал руками, пытаясь разорвать меня своими когтями. Быстро, но недостаточно быстро. Я развернулась влево, обогнула его, выгнув руку дугой изнутри наружу, и вонзила клинок в его спину.

Существо завизжало.

Я схватила нож, вложив в него магию, и повела его вниз, разрезая хрящи и кости, разрезая знаки, выжженные на его плоти, пока не добралась до главного в пояснице. Мой клинок вонзился в него. Символ сломался и пропал в фиолетовой вспышке.

Дым исчез, будто кусок черного шифона скрылся из поля зрения. Огонь вырвался из жреца. На мгновение ма'авир был охвачен пламенем, темная тварь металась в аду, как богохульная демоническая свеча. Он горел и выл.

Я подхватила кирпич с пола.

Огонь дрогнул, оставив после себя гуманоидную фигуру, высохшую, обугленную, лысую, с лицом, прикрытым металлической маской. Я пнула тварь по позвоночнику. Он упал с сухим треском. Я перевернула его на спину и ударила кирпичом по лицу. Маска лязгнула.

Я ударяла его снова, снова и снова, с контролируемой, методичной жестокостью. Маска треснула. Еще удар. Металл раскололся. Куски маски развалились, открыв кошмарное лицо. Его губы исчезли, зубы обнажились в гротескной усмешке. Его нос был дырой в кожистой плоти черепа. Он должен был быть мертв, но каким-то образом он был жив, будучи мерзостью, окутанной грязной магией, и смотрел на меня широко раскрытыми глазами, его радужки были полны огня.

Сквозь зубы жреца вырвался хриплый звук, наполовину стон, наполовину рычание, настолько слабое, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его.

— Слава королю Огня…

— Твоего бога здесь нет, — тихо сказала я ему. — Ему все равно. Он не спасет тебя.

— Он придет за тобой. Ты принадлежишь ему. Этот мир принадлежит ему.

— Мир принадлежит мне и моему роду, ма'авир.

Я вонзила нож ему в грудь и провернула. Жрец забился в конвульсиях, агония скрутила его конечности.

— Скажи мне, зачем ты здесь, и твоя смерть будет быстрой.

Ма'авир снова прохрипел:

— Пощади…

— Ты служишь богу, который питается детьми, заживо сгоревшими в его огне. В мире нет пощады для тебя.

Я снова провернула нож. Его вопль хлестнул меня по барабанным перепонкам.

— Скажи мне.

— Убийца священника, — прошептал он. — Молох хочет его.