Последняя, кто умела лгать (СИ)
- Автор: feral brunette
- Язык: русский
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Последняя, кто умела лгать (СИ)». Краткое содержание книги:
— Здравствуй, Гермиона, — это Тео, сидящий за её столом. — Как дела?
Только его для полной картины тут и не хватало. Гермиона безразлично посмотрела на Нотта и жестом руки указала, чтобы тот освободил кресло. Тео, ухмыляясь, уступил место девушке и присел на диван. Меньше всего ей хотелось сейчас кого-то видеть или слышать.
— Тебе чего, Тео? — прервала молчание Гермиона. — В такое время малышам положено спать.
Интересно, смогла бы она такое сказать Малфою, который видел пик её истерики? Это для Тео она до сих пор оставалась ледяной и властной Пожирательницей, но Драко уже видел, какая внутри Гермиона Грейнджер. Он видел то отражение, которое не увидела Лестрейндж и орденовцы в квартире Блэков.
— Просто хотел тебя увидеть, — спокойно отвечает Нотт. — Я думал, что ты уж точно осведомлена о том, что я далеко не малыш.
— Прекрати, Теодор. Ты хотел мне что-то сказать или просто так сидел у меня в кабинете?
— Ты ведь ищешь Сириуса Блэка?
Что-то пробило током по всему телу. Откуда ему это известно? И разве мог Теодор Нотт — девятнадцатилетний студент Слизерина - найти бывшего узника Азкабана? Того самого Сириуса Блэка, которого отпетая Пожирательница не смогла отыскать. Гермиона нахмурила брови и сомкнула кончики пальцев перед лицом, взвешивая в голове решение: стоит ли продолжать этот разговор?
— С чего ты это взял?
— Птички шепнули на ухо. Так что, Грейнджер, Сириус нужен тебе?
— Ты ещё скажи мне, что нашёл его собственными усилиями? — девушка внимательно посмотрела на парня. — Где он, Тео?
— Что я получу за то, что сообщу тебе столь ценную информацию?
— Останешься живым. Подходит?
— Нет. Хочу твой поцелуй.
Раньше она бы рассмеялась от наглости Теодора. Он слишком непринуждённо себя ведёт для Пожирателя смерти. В юноше столько максимализма и уверенности. Гермиона видит его точно таким же чистым листом, как прежде видела Драко Малфоя.
— Где Блэк? — повторяет вопрос.
— Наверное, для тебя не секрет, что все чистокровные семьи могут похвастаться огромными домашними библиотеками, в которых есть десятки тех книг, которые несколько веков писались кровью и в одном экземпляре.
— И?
— Несколько дней назад я стал свидетелем одного интересного разговора между домашними эльфами, — продолжил Теодор. — Лаки — наш эльф, и Кикимер — семейный эльф дома Блэков. Так вот, этот Кикимер интересовался книгами по чёрной магии, что-то связанное с крестражами.
Нотт замолчал, а Гермиона знала, что он выжидает её реакции. Крестражи — редкая, чёрная и опасная магия. И то, что этот слизеринец услышал подобный разговор — прямая причина для его убийства. Грейнджер может прямо сейчас кинуть в него Аваду за то, что он выучил новое слово.
— Дальше.
— Кикимер сидит в подземельях семейного поместья Нотт. Когда-то отец обучил меня связывающим чарам, вот я и решил испробовать их на этом эльфе. Вряд ли подобным он интересовался в личных целях и, уж тем более, не для Беллы.
— Кто сказал тебе, что мне нужен Сириус?
— Ох, ты опять за старое, Гермиона. Лучше бы расплатилась со мной за бесценную информацию, — Теодор подошёл к ней, коснувшись рукой её запястья. — Ты какая-то напряжённая.
Она и опомниться не успела, как губы парня впились в её шею, а пальцы коснулись бедра сквозь тонкую ткань платья. Стало внезапно жарко и холодно одновременно, чего прежде не случалось. Пока Гермиона терялась в том, что следует делать в такой ситуации, Теодор переключился на губы. Она ощущала привкус мяты и дикой вишни на языке. Они не целовались тогда. В прошлый раз всё произошло быстро и так, как этого требовала сама гриффиндорка, а сейчас Нотт взял всё в свои руки.
— Грейнджер, — дверь кабинета открылась. — Я хотел поговорить по поводу случившегося на кладбище…
— Выйди на хуй, Малфой, — прорычал Теодор, оторвавшись от Гермионы.
— Ох, ебать, извините, — хохотнул Драко. — Так, мало того, что ты предательница, ты ещё и подстилка, Грейнджер.
— Выйди на хуй, — повторил Нотт.
Малфой не стал задерживаться, бросив на диван какой-то свёрток. Дверь с грохотом закрылась, а парень попытался вновь поцеловать Гермиону, но та сбросила его с себя.
— Ты идёшь вслед за Малфоем, Теодор, — устало прошептала, не желая никаких выяснений отношений.
— Но…
— Пошёл вон! — крикнула Гермиона. — Убирайтесь все! Вали, Тео!
— Дай знать, когда будешь готова проведать эльфа.
Жизнь стала какой-то слишком сложной и неправильной с появлением слизеринцев в её жизни. Не зря она говорила Лорду о том, что не отмечала бы меткой этих школьников - они слишком наивны и не понимают этой жизни. Один думает лишь о том, как трахнуть её, а второй — обиженный на весь мир аристократ. Остальные — вообще не пойми чем и кем заняты.
Она отряхивает платье, будто желая убрать оттуда следы прикосновений Теодора, собирает волосы в привычный хвост и наконец-то обращает внимание на оставленный Малфоем свёрток. Это не упаковочная бумага, это ткань красивого тёмно-синего цвета. И приличный бант из атласной ткани чёрного цвета. Явно упаковкой занималась не женщина — слишком грубо и незатейливо всё завязано. Гермиона тянет за конец ленточки, распуская бант, и разворачивает ткань. Это блокнот.
Принадлежит Принцу-Полукровке.Отдать мисс Гермионе Грейнджер после моей смерти.
Руки задрожали, но слёзы не проступили. Видимо, они закончились. Аккуратно, она раскрывает блокнот, как будто боится увидеть в нём что-то убийственное. Хотя, всё связанное с Северусом, заставляло её дрожать, и этот «подарок» — не исключение. К ногам Гермионы выпадает колдография, сделанная за несколько недель до смерти зельевара. Гриффиндорка стоит у входной калитки поместья Лестрейндж и смотрит куда-то вдаль. На ней привычное чёрное одеяние, привычное выражение лица и нетипичное на то время для неё — слеза на щеке. Гермиона даже вспомнить не может, что вызвало тогда в ней подобные чувства. Переворачивает картинку и видит до боли в душе знакомый почерк:
Не забывай плакать, Гермиона. Плачут лишь сильные. Они способны себе признаться в собственной слабости и человечности.
Она повторяет то же, что и сделала у могилы друга. Касается губами призрачного воспоминания в виде колдографии. Создаётся впечатление, будто бы на ней до сих пор ощущаются нотки кедра и морозной свежести — так в её памяти отпечатался Северус. Мужественный и холодный.
Глаза отрываются от изображении и бегло пробегаются по записям Снейпа.
28.09.1998
Мне сегодня снилась Лили. Я снова не смог её спасти. Я никогда не смогу её спасти. Небеса не наградили меня таким даром, как спасение. Я могу лишь убивать. Это у меня отлично получается.
12.02.1999
Я впервые решился принять зелья для сна без сновидений. Мне нестерпимо больно каждое утро. Я устал считать дни в надежде, что когда-то станет легче. Видимо, я проклят.
30.04.1999
Она не принимает моей помощи, упрямая девица. Никогда я прежде не предлагал помощь кому-то из Пожирателей. А её я прежде и не спрашивал — просто молча делал то, что от меня требовалось. Но сегодня мне пришлось спросить у неё согласие на то, чтобы переломать ей рёбра, ведь по-другому нельзя было. Она отказалась. Я прохожу мимо дверей её спальни уже в сорок-первый раз, ей плохо. Она бредит и плохо спит. Если я пройду ещё раз, и ничего не изменится, то я буду иметь её согласие в одно место и сделаю всё без одобрения. Мисс Грейнджер ещё скажет мне «спасибо».
11.12.1999
С ней что-то происходит. Она что-то видит в этом зеркале. Я боюсь за неё. Боюсь? Это звучит очень странно. Кто-то, кто меня не знает, решил бы, что я влюбился. Но нет. Это та самая отеческая забота. Я знаю, что ты читаешь это, Гермиона, потому что я так завещал Драко. Я умру рано или поздно, и надеюсь, что этот белокурый засранец выполнит мою просьбу.
Я не имел шанса испытать всю прелесть отеческих чувств и семейного уюта. Да и вряд ли это возможно в условиях Войны. Я говорю не о той Войне, которая идёт сейчас. Я говорю о той, которая беспощадно бушует у меня в душе и сердце. Лили посеяла эту Войну своей смертью, хотя, не так. Она лишь подпитала возрастающее семя, которое посадил я.