Всё ещё Люблю (СИ)

Каким-то образом прознавший о том, что мне стало плохо, Давид Рустамович, ворвавшийся в мой кабинет еще раньше приезда Скорой, заверяет врача, что проследит, чтобы я в ближайшие дни, а то и неделю, не появлялась на работе.

Мои протесты никто не слушает.

Вот так неожиданно у меня выдаются выходные.

Первые полутора суток я послушно провожу в кровати. Принимаю выписанные мне витамины, хорошо питаюсь и умираю от скуки. Я уже привыкла быть постоянно чем-то занята, и безделье меня убивает.

Но все мои попытки встать с кровати пресекает Валентина Петровна. Женщина грозится позвонить Давиду Рустамовичу, который привез меня домой после того случая, и нажаловаться на меня.

Угроза действует, я ложусь обратно в постель. Мне не хочется лишний раз тревожить занятого и, по сути, постороннего мужчину, который слишком сильно в последнее время стал обо мне печься.

На мой телефон то и дело приходят от него СМС с вопросами о самочувствие. Он интересуется, нужно ли мне что-то, заверяет, что может доставить всё необходимое. Я вежливо отказываюсь, говорю, что всё необходимое у меня есть и тревожиться не стоит.

С одной стороны, такая забота приятна. Но с другой, напрягает. Я ведь уже не маленькая девочка и понимаю, что его забота вызвана интересом ко мне как к женщине. А я абсолютно не готова к отношениям. Даже с таким прекрасным мужчиной, как Давид Рустамович.

Ещё мне почти каждый день пишет Матвей. Он постоянно зовёт меня на свидания, присылает смешные забавные ролики и картинки. Мои отказы он принимает с невозмутимым спокойствием. Говорит: «Значит еще не пришло время. Я подожду».

Его настойчивость восхищает. Такого упертого и легкого в общении мужчины я никогда в своей жизни еще не встречала. Егор не в счет. Тот был не упертым, а наглым. Эгоистичным. Думающим только о своих желаниях.

Матвей же открылся для меня совсем с другой стороны. Он оказался прекрасным образованным собеседником. Ему удаётся рассмешить меня. Я не чувствую неудобства в общении с ним.

Я сама не замечаю, как начинаю с азартом слать ему в ответ понравившиеся мне веселые ролики. Жду его СМС-ки каждое утро.

Мы с ним сближаемся. Общение с ним для меня как глоток свежего воздуха. Я снова ощущаю себя молодой девушкой, которая ничего толком в своей жизни еще не видела.

Внезапно вспыхнувших чувств к Матвею у меня нет. Он мне нравится, но скорее как собеседник, друг. Как мужчину я его не рассматриваю по простой причине: отношений я все еще не хочу. Я боюсь их. Даже мысль о близости с мужчиной вызывает тошноту.

Егор оставил неизгладимый след в моей душе. Травмировал мою психику. Я до дрожи боюсь секса.

Все чаще у меня появляются мысли, что я никогда больше не смогу подпустить к себе ни одного мужчину.

Мой погибший муж незримой тенью нависает надо мной. Следит, чтобы я хранила ему верность до смерти.

Передернув плечами, сбрасываю сковавшее меня напряжение, вызванное воспоминаниями о Егоре.

Только собираюсь отправиться в ванную и как следует там расслабиться, как телефон оживает.

Звонит отец.

— Привет, пап, — отвечаю родителю.

— Привет, детка. Как ты себя чувствуешь?

— Валентина Петровна, да? — хмыкнув, спрашиваю у него.

Вот же неугомонная и чересчур заботливая няня мне досталась.

— Она самая, — со смешком подтверждает отец. — Так как ты?

— Всё хорошо, пап. Я в порядке. Простое переутомление.

— Ты слишком много работаешь. Совсем себя не бережешь, — с грустью произносит он.

— Мне приходится много работать, чтобы оправдать оказанное мне доверие, пап. Я самый молодой гендиректор такого уровня. К тому же — женщина. Я должна работать больше и усерднее.

— Ты главный акционер, дочка. У тебя пятьдесят два процента акций. Ты ничего и никому не должна, — строго отвечает мне отец. — Тебе следует беречь себя ради сына. Кстати, как там мой внук?

— Даня в порядке. Он очень сильно изменился после смерти Егора. Стал спокойнее, — с нежной улыбкой говорю о сыне.

До сих пор не могу нарадоваться, видя, как мой мальчик счастлив.

— Ещё бы ему спокойнее не стать, — ворчит папа. — Смерть Егора стала для всех нас подарком.

— Пап, — укоризненно говорю. Я не защищаю Егора, но о мертвых нехорошо так говорить. В конце концов, он отец моего Дани.

И хотя бы за это я ему благодарна.

— Что «пап»? Егор был редкостной тварью. Властной, лживой и жестокой. Я до сих пор виню себя в том, что тебе пришлось пережить по его вине. И по моей, — удивляет меня отец своим признанием.

Мы никогда, ни разу не говорили с ним о Егоре и наших отношениях. Я всегда делала вид, что у нас всё прекрасно в семье. Изо всех сил старалась избавить отца от лишних волнений. Он все равно был не в силах что-либо изменить. Так зачем лишний раз его тревожить?

— Ты ни в чем не виноват, папа, — теперь я точно это знаю.

— Виноват. Я знаю. Из-за моих проблем с бизнесом ты вышла за Егора.

— Нет, папа. Я в любом случае была бы с Егором, — тяжело вздохнув, говорю ему и сажусь на кровать.

— О чем ты говоришь, дочка? — даже не видя его, чувствую, что отец хмурится.

— Проблемы с бизнесом начались у тебя из-за меня. Вернее, из-за Егора, но причиной была именно я. Он увидел меня на каком-то банкете и решил, что я должна быть с ним. Его люди собрали на всю нашу семью досье, после чего Егор сделал всё, чтобы загнать нас в угол. Ты не виноват, пап. Он всё равно бы добился меня. Только методы и последствия для всех нас были бы еще хуже.

— Ублюдок! — зло, с ненавистью рявкает отец так сильно, что я отодвигаю трубку от уха. — Тварь! Если бы мог, снова бы убил его! Только на этот раз собственными руками бы придушил гниду!

— Папа, — шокированно шепчу я.

Мне ведь послышалось, да? Мой отец не мог быть замешан в гибели Егора. Не мог… Папа не такой…

Напряженная тишина на той стороне телефона нервирует еще сильнее.

— Папа, скажи, что ты не замешан в гибели Егора, — прошу.

Секундная тишина.

— Я больше не мог смотреть, как ты страдаешь. Как страдает Данил. Как Егор портит вам жизнь.

— Боже, папа… что ты наделал?! — вскочив с кровати, начинаю мерить шагами комнату.

— Я защитил свою дочь и своего внука. Давно следовало набраться смелости и сделать это. Думаешь, я не видел синяков на твоих руках? Не замечал загнанного потухшего взгляда? Я никогда не верил лживым улыбкам Егора. Не верил в его любовь к тебе. Пусть я не знаю в подробностях, что он с тобой делал, но я знаю, что ты страдала. Ты была несчастна в браке с ним. И ты не могла уйти. Он бы не отпустил тебя. У него было много влиятельных друзей и знакомых. Куча денег. Мы бы против него не выстояли.

— Папа, если об этом узнают, тебя посадят, — испуганно, почти истерично говорю я.

— Я долго к этому готовился, доча. Откладывал деньги на скрытый, оформленный на подставное лицо счёт, чтобы нанять киллера. Я замёл все следы. Но даже если правда вскроется, я готов понести наказание. Теперь я спокоен за тебя и Даню. Вы в безопасности. Егор больше не властен над вами, — спокойно отвечает отец, и я, не сдержавшись, всхлипываю.

Я думала, что отец ничего не замечает… Что он верит Егору… Думает, что я счастлива в браке. В глубине души я злилась на него за это. А выходит, зря… Ради меня отец пошел на серьезное преступление, за которое его могут надолго упрятать в тюрьму.

— Папа… папочка, — размазывая одной рукой слезы по щеке, шепчу я.

— Не плачь, детка. Не нужно. Ты уже достаточно пролила слёз за свою жизнь, — успокаивающе произносит отец.

— Спасибо, — после очередного всхлипа говорю ему.

— Я люблю тебя, дочка. И всегда буду тебя защищать. Утри слёзы и забудь об этом разговоре. Забудь о Егоре. Живи дальше. Тебя впереди ждет еще столько всего хорошего.

— Я тоже тебя люблю, пап. Очень люблю, — постепенно успокаиваясь, говорю ему.

— Любишь? — хитро спрашивает отец.

— Очень, — отвечаю ему.