В глубине Великого Кристалла. Помоги мне в пути [сборник litres]

– Мне ничего вы не задурили, – заметил мой собеседник с нахальной ноткой. – Все тут просто в этой системе… Ну, я же и говорил: многовариантность развития. Только непонятно, при каких условиях возникает отражение.

– Мне тоже непонятно. Пока мне казалось, что все такое я лишь выдумал, было действительно просто. Но разве это выдумка: и город Овражки, и Гора, и… – «И ты», – чуть не сказал я, но спохватился. – И эта картина…

– И сундук… – Сашка, по-моему, нарочно перешел на другую тему. Деликатно так… – Картина – это ведь тоже отражение мира… И может, у нее тоже свое развитие, только очень медленное, для глаза незаметное… Может, мальчик все-таки когда-нибудь дотянется…

– Или крышкой ему стукнет по пальцам. И он заревет.

– Он не заревет… – Сашка, видимо, обиделся за Андрюса. Потом сказал: – А сундук-то ведь тот самый, что ногу мне чиркнул. Вот… – Он покачал в свете уличной лампочки ногой с черной царапиной.

– Тот самый… – сказал я. Почему-то с беспокойством.

– На комоде стоит.

– Ну… и что с того? Это, видимо, семейная реликвия.

– Ага… Интересно, что в этой реликвии? Ведь не зря же он так тянется! – Сашка кивнул на Андрюса.

– Уверяю тебя, ничего. Я нес его со станции, он пуст.

– Он был пуст. Пока вы несли… – Сашка сел на скрипучей раскладушке. – Это ведь такой сундучок… В нем все, что угодно, может оказаться!

– Бабушкины вязальные крючки и квитанции за квартплату.

– Не-е… – задумчиво сказал Сашка.

– А если и «не-е»! Какое наше дело?

– Но должны же мы ему помочь! – Сашка опять кивнул на Андрюса. Потом вскочил, включил лампу.

– Не выдумывай! – отрезал я. – Мы кто? Жулики?

– Но мы же ничего не возьмем! – возмутился он. – Только поглядим, если он не заперт! – И добавил: – Вы же сами видите – это не простой сундук. Вдруг в нем…

– Что?

– Вдруг… книга. Ришелье…

Я присвистнул. Крутнул у виска большим пальцем с растопыренной ладонью. Но получилось это неубедительно. Потому что предательски шевелился уже червячок любопытства. И знакомое ощущение тревоги и поиска глухо толкнулось в сердце. Я сел. А Сашка уже стоял посреди комнаты – в куцей широкой маечке, в черно-оранжевых трусиках, похожих на клочок тигриной шкуры, костлявый, с торчащими, как рожки, сосульками волос и растянутой в полумесяц улыбкой. Ну воистину маленький бес-искуситель.

– Сашка, нехорошо же это! Без спроса… Даже неприлично.

– Одним глазком…

– Ох, добром это не кончится.

Он еще шире растянул свои губы в трещинках.

– А может, и кончится.