Звёзды в сточной канаве

Восьмого мая заместитель главного врача совершил обход, и на все выходные ушёл домой.

Больные остались предоставлены самим себе.

Если не считать оставшийся в больнице дежурный персонал.

Штат этих врачей и санитаров представлял собой довольно пёстрое сочетание людей с весьма различными взглядами на жизнь.

В принципе, их можно разделить на три больших категории.

Первая – самые нормальные. Те, кто просто делает свою работу. Т. е., следят чтобы больные соблюдали правила, но не слишком строго. Нет анархии, но нет и тирании. Золотая середина.

Другая категория – худший вариант. Фанатичные чистюли, ничего крепче маминой сиськи не пробовавшие. Страшно гордятся своей рафинированной трезвостью. Пациентов тихо ненавидят, и в отместку пытаются максимально ужесточить им казарменный режим.

Лично я вообще не понимаю, что такие делают в наркологии. Вроде, силком их в мединститут никто не тянул. Добровольно пошли. И добровольно выбрали, на какую именно специальность поступить. Могли бы выбрать специальность педиатр и радоваться душой, имея дело с безгрешными младенцами. Но, выбрав специальность психиатр-нарколог, наверняка представляли, с каким контингентом придётся иметь дело. Если хватило ума отучиться и защитить диплом, то уж конечно хватило ума и понять, на что идут. Тут моё логическое мышление выбрасывает белый флаг.

Третья категория – наиболее комфортная для пациентов, но наименее благоприятная для процесса лечения. Те, кто сами втихаря употребляют. Кто спирт, кто колёса, а кто и в вену. Как бывают оборотни в погонах, так бывают и в белых халатах. Вмазался, и ему по барабану, что происходит в палатах. Лишь бы не дрались, чтобы потом не всыпали строгий выговор от начальства. С одной стороны, хорошо, что никого не трогают, но с другой стороны могут забыть или полениться выполнять назначения зав. отделением.

Эту классификацию сотрудников диспансера я успел придумать за час после обхода.

Стругацких я закончил читать позавчера. Вчера равнодушно проглотил детективную повесть средней паршивости, содержание которой толком и не запомнил. Начинать читать что-нибудь новое было лень, и поэтому я откровенно скучал.

И когда уже совсем было собрался завалиться поспать, в палату без спросу завалился татарин, уставился прямо на меня и сказал неожиданно:

– Ну что, Лёха, пляши.

Я не сразу понял, что он имел ввиду. Конечно, увлекаясь фильмами об Отечественной войне, я помнил, что солдатам положено плясать, чтобы сержант отдал письмо. Но кто может мне писать, тем более на бумажном носителе?

Но носитель, который хотели вручить мне, был не бумажный.

– Я твой телефон достал, запертый в ординаторской, – пояснил он и всё-таки отдал мне мой гаджет без танца.

В тот день дежурил молодой доктор, который позволял называть себя просто Серёга. Третьей категории. Как только начальство покинуло отделение, от него на зависть лежащим в палатах алкоголикам разило спиртягой. Так что, татарину было не трудно проникнуть в шкаф в ординаторской. Раздал он телефоны и остальным, у которых они ещё были не на руках. А обещавшему взять меня на работу бизнесмену отдал дорогой и красивый айпад.