Кант. Биография
- Автор: Кюн Манфред
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: РАНХиГС (Дело)
- ISBN: 978-5-85006-268-2
- Переводчик: Анна Васильева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Кант. Биография». Краткое содержание книги:
Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда.
Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции.
С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Эмануилу было тринадцать, когда мать умерла, и ее смерть сильно на него повлияла. Сообщают, что в старости он рассказывал о смерти матери следующее:
[У нее] была одна очень любимая ею подруга. Она любила одного мужчину, которому подарила все свое сердце, не потеряв, однако, своих чести и достоинства. Несмотря на обещание жениться, он изменил ей и вскоре обручился с другой. В итоге боль и грусть повергли обманутую девушку в сильную смертельную лихорадку. Принимать выписанные ей лечебные средства она отказывалась. Подруга, которая заботилась о ней на смертном одре, подносила ей наполненную ложку. Больная отказывалась от лекарства, а в оправдание говорила, что у него отвратительный вкус. Мать Канта не придумала для переубеждения ее ничего лучше, чем самой принять это лекарство из ложки, которой та уже коснулась. Но отвращение и дрожь охватили ее в то мгновение, когда она это сделала. И то и другое усилились воображением, а тут вдобавок она заметила пятнышки на теле своей подруги, которые приняла за петехии, так что сию же секунду заявила, что этот поступок принесет ей смерть. Она слегла в тот же день и вскоре пала жертвой дружбы[96].
Васянский, который сообщил об этой истории, говорит, что Кант рассказал ему ее, исполненный «любви и нежности со стороны благонравного и благодарного сына».
Скрывается ли что-то еще в этой истории? Показывает ли она только любовь и благодарность или в ней таится что-то более мрачное? Можно ли сделать вывод о тайной обиде на мать, которую Кант все еще испытывал, даже когда ему было за семьдесят? Обвинял ли Кант и подругу, и мать за то, что она покинула его, а следовательно, предала? Хартмут и Гернот Бёме утверждают, что мальчик на самом деле был убежден, что смерть Анны Регины есть не что иное, как наказание за то, что она была «плохой» матерью, и что это мучило его всю жизнь[97]. Они также видят здесь истоки последующего взгляда Канта на мораль как на свободу от привязанности и желания: Кант винил мать за то, что она умерла, чувствовал себя из-за этого виноватым, и потому ему было трудно горевать. Он «подавлял» горе и в то же время вину, и потому не научился ценить важность нашей нерациональной стороны[98]. Это возможно, но маловероятно. Какое бы глубинное психоаналитическое прочтение не позволяла поверхностная канва этой истории, следует помнить, что это все-таки прочтение текста Васянского, а не Канта. В конце концов, это не слова самого Канта. Даже будь правдой то, что растерянность, мучившая Канта из-за безвременной кончины матери, продолжала влиять на него в старости (или, возможно, снова одолела его в старости), из этого нельзя было бы вывести какие-либо важные заключения о жизни Канта в целом. Смерть матери непроста для тринадцатилетнего, но она не объясняет его дальнейшего философского развития.
Анну Регину похоронили «тихо» и «бедно». Это означало, что процессии не было и что за похороны заплатили цену, которую могли себе позволить небогатые люди[99]. Из соображений уплаты налогов семью Канта в 1740 году во всеуслышание объявили «бедной», и если раньше Иоганн Георг платил 38 талеров налогов, то теперь – всего 9 грошей[100]. Учитывая это ухудшение положения, неудивительно, что семья получала помощь родственников и друзей. Так, им привозили дрова от благотворителей, а за обучение Эмануила заплатил дядя (брат матери, сапожник), живший лучше, чем отец[101]. К тому времени, как Кант стал известным философом, некоторые утверждали, что семья Канта была нищей, но так, кажется, дело никогда не обстояло. Васянский посчитал необходимым затронуть эту тему, заявив, что «его родители были не богатыми, но и никак не настолько бедными, чтобы испытывать нужду; еще менее [верно утверждение,] что они были нищими или что им приходилось волноваться о пропитании. Они зарабатывали достаточно для содержания домашнего хозяйства и образования детей». Он также указал, что если они и получали помощь от других, то довольно незначительную[102]. Тогда не существовало «социальной сети поддержки» в сегодняшнем смысле этого слова, но родственники присматривали друг за другом и снабжали необходимым.
У Канта было мало общего с братом и сестрами. Ни с кем из них он не был особенно близок. Когда на исходе его жизни сестра Катарина Барбара ухаживала за ним, он стыдился ее «простоты», хоть и был ей благодарен. С единственным выжившим братом, Иоганном Генрихом, который родился, когда Кант уже ходил во Фридерицианум, он тоже почти не общался. Он едва находил время, чтобы ответить на его письма. Это не означает, что Кант не выполнял добросовестно того, что считал своими обязанностями по отношению к ним. Очевидно, что он поддерживал их, когда им нужна была помощь[103]. И хотя он держался особняком, он никогда не забывал о своих обязательствах по отношению к семье.
96
Васянский, “Иммануил Кант в последние годы жизни”, Кантовский сборник № 3 (41), 2012, с. 93 (перевод изменен. – Прим. ред.').
97
Эти вопросы могут показаться странными, но их поднимают Бёме в: Böhme and Böhme, Das Andere der Vernunft, p. 483–484.
98
В Böhme and Böhme, Das Andere der Vernunft, p.484, утверждается, что Кант был зациклен на своей матери всю жизнь. Часть их «аргументации» основана на ложной информации. Бёме пишут, что Кант был первым выжившим ребенком своих родителей, что неверно. У Канта была старшая сестра. Они также говорят, что отец Канта «не оказал на сына никакого влияния», что его «во многом игнорировали (ausgeblendet)». Однако отца Канта игнорируют биографы Канта, что не значит, что его игнорировал сам Кант.
Не следует придавать слишком большое значение словам первых биографов. По некоторым причинам первые биографы уделяли матери особое внимание, но, как мы увидим далее, эти причины разительно отличались от тех, которые предполагают Бёме. Кроме того, Ринк отмечает: «Он [Кант] с благодарностью носил в своем сердце образ отца даже в последние годы жизни. Но, насколько это только возможно, он вспоминал о матери с большей нежностью» (Rink, Ansichten, p. 13). Ринк постоянно говорит о «родителях», а не только о матери.
99
Форлендер делает из этого факта определенные выводы о доходах отца Канта: Vorländer, Immanuel Kant, I, p. 19. Сомневаюсь, что это возможно. Учитывая их религиозные убеждения, им было чуждо любого рода хвастовство. Вполне вероятно, что они считали уместными именно простые похороны матери и отца. Более того, как показывает декрет 1748 года, практика «молчаливого» захоронения родственников стала довольно распространенной в сороковые годы. Было сочтено необходимым ужесточить правила относительно того, кого можно было хоронить таким образом. См.: Ludwig Ernst Borowski, Neue Preußische Kirchenregistratur… (Königsberg, 1789), p.18f, 269–270. Действительно, многие из беднейших жителей Кёнигсберга, которые не могли себе позволить расходы, незаконно хоронили своих родственников за городом. В то же время торговцы настаивали на самых роскошных похоронах (зарезервированных для знати), хотя правилами им запрещалось, например, ездить на похороны в экипаже. См.: Gause, Königsberg, II, p. 59. Как пиетист, отец Канта вполне мог счесть, что «тишина» более уместна, чем помпезность, даже если он мог себе ее позволить. Соответственно, нужно быть осторожным и не делать конкретных выводов о финансовом положении семьи на основе того, как они хоронили умерших. См. также: Paul Graff, Geschichte der Auflösung der alten gottesdienstlichen Formen in der evangelischen Kirche Deutschlands, II, Die Zeit der Aufklärung und des Rationalismus (Göttingen: Vandenhoek & Rupprecht, 1939), p. 278.
100
Неясно, какова была ставка налога, но 38 талеров были значительной суммой. Арендная плата за небольшую квартиру составляла 40 талеров в год, а студент должен был жить на 200 талеров в год.
101
Это тот самый дядя, который взял к себе младшего брата Канта после смерти матери. Неудивительно, что младший брат чувствовал себя ближе к этой семье, чем Эмануил.
102
Васянский, “Иммануил Кант в последние годы жизни”, Кантовский сборник № 3 (41), 2012, с. 92.
103
Его старшая сестра, вероятно, умерла в 1792 году, так и не выйдя замуж. Вторая сестра (Мария Элизабет, родилась 2 января 1727 года) вышла замуж, а затем развелась около 1768 года. Она получала от брата Иммануила поддержку после развода до самой своей кончины в 1796 году. После ее смерти Кант продолжал регулярно выплачивать деньги четверым ее детям и указал их в своем завещании. Они также получили от Канта значительное приданое, когда вступали в брак, и его врач лечил их за его счет. Третья сестра (Анна Луиза, родилась в феврале 1730 года) умерла в 1774 году. Он также назначил пенсию своей самой младшей сестре (Катарине Барбаре, родившейся 15 сентября 1731 года), муж которой умер меньше чем через год после брака и о которой Кант хорошо заботился (“sonst gut versorgt”) в больнице Святого Георгия. Младший брат, Иоганн Генрих (родился 28 ноября 1735 года), воспитывался в доме зажиточного брата матери Канта. Они ходили в одну и ту же школу, и Иоганн Генрих позже посещал лекции Канта. Хотя они переписывались и позже, Кант оставался довольно холоден и сдержан по отношению к более эмоциональным выражениям своего брата, однажды написав на странице письма Иоганна Генриха: «Вся мораль состоит в выводе действия из идеи субъекта, не из чувства (Empfindung)». Когда его брат умер в 1800 году, Кант помогал его семье, хотя и не регулярно и, кажется, несколько неохотно. См.: Vorländer, Immanuel Kant, II, p. 17–26. И снова, Бёме (Böhme and Böhme, Das Andere der Vernunft, p. 485), как и другие до них, утверждают, что отношение Канта к ближайшим родственникам было симптоматичным, объясняя его дистанцирование от них как результат фиксации Канта на матери. Братья и сестры не имели значения. У него не было с ними никаких отношений, он просто «отплачивался от них». Это несправедливо, хотя Кант, возможно, во взрослой жизни меньше общался с сестрами и братом, чем некоторые из его коллег со своими родственниками – но не намного меньше. Даже в конце жизни Канта кёнигсбергское общество разделялось по социальному рангу. Один только ранг в действительности создавал барьеры, который ни сестры, ни Кант не захотели бы нарушать. То, что он заботился о них, более значимо, чем отсутствие близких отношений с ними. (О чем бы они между собой говорили?) Возможно, у него были более глубокие причины не поддерживать отношений с братом, но тот был младше более чем на десять лет, и Кант, вероятно, не очень хорошо его знал. Кроме того, младший брат не делал ничего, чтобы поддержать кого-либо из своих родственников, и даже не смог должным образом обеспечить свою жену и детей.