Убежать от себя

Он указал мне на диван и подал плед. Когда я села, он сразу же поднялся и спросил, голодна ли я. Я ответила утвердительно.

— Тогда, устраивайтесь поудобнее, а я пойду сварю кофе. Да, и еще, — серьезно добавил он, — раз уж вы побывали в моем душе, — в этом месте мне показалось, что я покраснела, — а теперь сидите на моем диване, закутавшись пледом, то пора бы перейти на «ты».

И я согласилась. Сколько еще можно было выдерживать это официальное «вы»?! Действительно, я временно обосновалась в квартире Карло, так что можно и сократить дистанцию.

С кухни доносился звон посуды и звук работающей микроволновки. В гостиной пел Андреа Бочелли «Con te partirò», и я, пригревшись под пледом скинула кроссовки и подвернула ноги под себя. Было большой удачей встретить вчера человека, который мне помог, но еще большей удачей было встретить его снова сегодня. Даже представить себе не могу, как бы я тогда выкручивалась. Надо признаться, я совершенно не приспособлена к экстремально-городским условиям. Я никогда еще не нуждалась ни в одной материальной вещи. У меня было все. Отец позаботился об этом. О черт!!! Я не позвонила ему вчера. Надо обязательно ему позвонить. Но не сейчас: телефон остался в квартире и я ужасно хочу спать. Главное не уснуть прямо тут…

Конечно же я заснула. Вернее я даже не спала, это была тяжелая дрема, когда вроде бы слышишь все звуки и отдаешь себе отчет, где ты находишься и с кем, но не можешь проснуться и открыть глаза. Мне пару раз казалось, что Карло входил в гостиную, но обволакивающее тепло и музыка делали свое дело — лишали меня силы воли.

Когда я смогла окончательно открыть глаза, Андреа Бочелли больше не было слышно, а его место занял певец, которого я не знала. Кресло рядом с диваном было занято хозяином дома. Он сидел в классической позе психотерапевта, как нам это преподносят в фильмах, закинув ногу на ногу и подперев рукой щеку. Карло больше не работал, казалось, он так сидел уже очень давно.

— Который час, — спросила я, приподнимаясь на локте.

— Почти одиннадцать.

У него был совсем другой голос, не было в нем ехидства или желания поиграть.

— Прошу прощения, что заснула. Мне пора возвращаться к себе.

— Сначала позавтракай, — возразил Карло и встал с кресла.

Я проследовала за ним, слегка покачиваясь от слабости во всем теле. На кухне было накрыто только для меня. На большом стеклянном столе стояла чашка, блюдо с рогаликами и несколько креманок с вареньем. Карло подошел к кофемашине и сделал мне капучино, затем сел напротив.

— Где вам… то есть тебе удалось найти рождественским утром свежую выпечку? — удивилась я и потянулась за рогаликом.

— В морозилке, — ответил он. — Я покупаю сразу много и замораживаю на случай вроде этого.

Мне было не понятно, шутит он или нет. Под его взглядом сегодня я не могла свободно есть, а попросить его выйти было бы странно и невежливо. Поэтому я кое-как доела свою булку и поблагодарила за завтрак.

— Кажется, мне пора. Я тебе очень благодарна, Карло. Счастливого Рождества, — сказала я, и дверь за мной закрылась.