Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Но единодушный вопль верных слуг царских, взбудораженных необыкновенным событием, гласит: «Нет! Не пускать!!!»
Безумие какое-то, правда?
А все дело в том, что челобитчики оказались беглыми крестьянами. Вот и взыграла в господских сердцах сословная корысть. И проскочила бы сия резолюция без единой зацепки, когда б я не представил Елизавете целое порта-фолио указов Петра Великого. Причем, по распоряжениям первого императора ясно, как день, выходило: помещичьи люди в солдаты поступать вольны!
Нрав у государыни — не отцовский. Переть противу всех, ломая несогласных через колено, совершенно не в ее духе. Впрочем, владельческих прав и батюшка старался не касаться: при всей необузданности Петра, границы своей власти он чувствовал. Дочь его, обязанная короною подданным, пренебрегать их мнением тем более не могла — и втайне это знала. Дело о челобитной императрица повелела рассмотреть Сенату.
Обычной волокиты не было и в помине: вопрос приняли к слушанию вне всякой очереди. Сама Елизавета почтила высокое собрание своим присутствием, что не так уж часто случалось. Судя по настроению сенаторов, меня ожидала полная конфузия: наших вельмож своевольствующий мужик приводит в ажитацию, подобно как свору борзых — пробежавший стороною заяц.
Вначале все так и шло: угрюмые старики один за одним высказывали мнения, что нельзя давать потачку подлому люду, что слабость ведет к безвластию и хаосу, что каждому надлежит пребывать в том сословии, в котором рожден, исправляя обязанности, к коим предназначен Всевышним. Один Григорий Чернышев осмелился возразить, что, дескать, рекрутский набор — дело земное и божественных предначертаний не нарушающее; а государь Петр Великий и впрямь не спрашивал хозяев, когда верстал холопей в полки. На то ему (не помню уже, кем) отвечено было, что ныне государство Российское, слава Богу, не в такой крайности состоит, как бывало в ту шведскую войну, и нужды в столь экстраординарных мерах не имеет. Я счел момент удобным для вступления в дебаты.
— Владельцы сих людей ничего не потеряют, ибо получат за них рекрутские квитанции, кои пойдут в зачет при будущем наборе. Армия, несомненно, выиграет: охотники эти, большей частью, мужики крепкие, ловкие и бывалые. Таким, после рекрутской школы, да одной-двух кампаний, прямая дорога в унтера. К тому ж, они повыносливей, против деревенских ребят, которые от гастрических лихорадок мрут, как мухи. А что касается высказанного тут стремления заткнуть любые лазейки меж сословиями, так это для государства вредно и опасно.
— Граф Александр Иванович, нет ничего вреднее и опаснее, чем смешение подлых с благородными. Самый верный путь к погибели земли русской — допустить холопью породу в наш круг! Кто раб по духу и по крови, тот рабом и должен оставаться, пожизненно и наследственно!
Престарелый фельдмаршал Трубецкой, не менее редкий гость в сенатском присутствии, нежели Ее Величество, на сей раз почел нужным прийти и высказаться. Свойственное князю сильное заикание почти совсем пропало. Видно, что разгорающийся спор задел его за живое.
Между прочим, а в чей огород сия филиппика? Она вполне приложима и к лейб-кампанцам (коих большинство из простых), и даже, страшно подумать, к известному всем «ночному императору»! Покосился на государыню: нет, не поддержит. Сама она не страдает сословной спесью, тому порукой — любовники ее из простых. Однако ссориться с высшей знатью не станет. Уже испытала однажды, как легко из наследницы престола превратиться в незаконнорожденную. Только посмей хоть малым чем обидеть шляхетство — опять в одночасье выблядком ославят. Чем же их, сукиных детей, сбить со следа?! Если немедля не переломить общий настрой — проиграю вчистую!
— Князь Иван Юрьевич, мы все тут рабы. Верные рабы Ея Императорского Величества, и да будет стыдно тому, кто дурно о сем подумает. Что же касается породы, в крестьянских жилах нередко течет благородная кровь, иной раз даже и княжеская. Entre nous — в моих деревнях только известных мне бастардов осталось не менее дюжины, а скольких я не знаю?! Люди слабы на грех: кто правом господина не пользовался? Вот ежели найдется среди нас такой — пусть встанет и скажет!
В ответ на сие ждал тишины. Однако получилось еще лучше. Встал племянник фельдмаршала, генерал-прокурор Никита Трубецкой: не затем, чтобы себя объявить безгрешным, а желая пресечь уклонение от предмета дебатов. Но ни слова сказать не успел, ибо ехидный обер-гофмейстер Салтыков опередил его, к общему веселью: