Мой дневник. 1919. Пути верных [litres]

1919 год

1–2 июля (Царицын). Уже четвертый день как я хожу на службу с температурой, подходящей к 39-ти, наконец сегодня доктор штаба сказал, что у меня почти без сомнения тиф и, вероятно, что сыпной.

Мне хочется написать несколько слов, пользуясь уходом Таты[116], пока я еще в памяти – ведь потом я ее потеряю.

От сыпного тифа не все выздоравливают. Так в эту минуту я хочу поблагодарить Тату за все те радости жизни, что мне дал брак с ней и наша совместная двенадцатилетняя жизнь вместе. Я был счастлив безгранично и, если мне не суждено выздороветь, я умру, благословляя ее и завещая ей сделать из Жени[117] такого же человека, как она сама, – большего я ничего не могу пожелать.

За всю мою жизнь я любил и люблю только одну Тату, а в недавнем прошедшем только еще ярче подчеркнул это.

Да благословит же Господь Тату на ее нелегкую жизнь без опоры с маленькой Женюшкой, которую я люблю всем сердцем как часть Таты и которую благословляю на всю жизнь.

Что касается нового брака Таты, то мой завет – пусть это будет человек, который также ее полюбит как я, а Женю и сама Тата в обиду не даст.

Я устал писать, мне очень трудно сейчас писать – не хотел беспокоить Тату, думал пройдет.

Мне кажется, в этих торопливых словах для себя я написал все – ничего больше я сказать не могу – вся жизнь моя была полна только одной Татой и только в ней одной я видел свет и радость.

Храни Вас Бог, мои дорогие, – как тяжело сознавать, что я могу оставить Вас без имущества, без средств к жизни – этим я буду мучиться весь период болезни.

Ну а может, все пройдет, когда мы с Татой вернулись к прежнему – мне жить хочется.