Иней поздним летом

После видений, превратившихся в свидания, не было гудков.

Не было тишины.

Была тихая грусть.

Ожидание. Следующего раза.

Особенно в последний год, потому что в «путешествиях» что-то неуловимо менялось, лишая покоя и заставляя испытывать неведомое с юности волнение.

Начать с того, что Инна стала чувствовать их приближение. А последние три раза и вовсе получила дату – вспыхнувшей в голове цифрой, которая означала, что в этот день она увидит Дерика.

«Путешествия» стали реже, но продолжительней.

Но главное, крепло чувство, что незаметное присутствие Инны не такое уж незаметное.

Сам Дерик казался захваченным каким-то проектом или идеей, напоминая самого себя в те времена, когда он стремился стать лучшим в школе и искал разгадки только ему известных тайн. О’Брайен был непривычно возбужден, чаще смеялся и нарушал правила.

Например, когда его сын получил такой же знак отличия, как отец, Дерик не ограничился тем, чтобы светиться самому от гордости – он осветил университетский двор ярким фейерверком, который, превратившись в сверкающие бумажки, усеял людей и землю. О´Брайен повторил свою собственную шалость, но на этот раз не получил наказания. Отец и сын убрали все следы золота несколькими движениями рук.

Дерик шутил даже с человеком, перед которым все склоняли головы, и тот смеялся ему в ответ.

Над зеленым лугом снова крутились оранжевые шары и острые клинки, и, хоть зрительница знала, что лезвия не нанесут жонглеру ран, она все равно боялась, как девчонка.