Лекции по русской истории. Северо-Восточная Русь и Московское государство [litres]

Мы почти вовсе лишены возможности учесть реальные последствия Батыева погрома. Его удары направлены были преимущественно на города. Сельское население, поскольку не успевало сгинуть в лесах, шло в полон, теряло скот и имущество, гибло от избиений, теряло кров в пожарах: «несть места, ни вси, ни сел тацех редко, идеже не воеваша на Суждальской земли»[60]. Городов, взятых татарами, летописец насчитал 14, кроме слобод и погостов. Погибли в грабеже и пламени Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Ростов, Ярославль, Городец Волжский, Переяславль, Юрьев, Волок, Тверь, Галич, Торжок. Разорение было огромно.

Этот единовременный удар загладился бы скоро, сам по себе. Но в 40-х гг. XIII в. установилась власть ордынская. Она была значительно тяжелее и ближе к Руси, чем ее часто – в общих характеристиках эпохи – представляют. У хана были свои органы, ведавшие Русь. По стольным городам водворились баскаки с военными отрядами, чтобы держать князей и народ в подчинении и обеспечить сбор дани. В Орде княжения русские ведались даругами, которые от времени до времени наезжали на Русь, как и иные послы ханские. Пришли писцы татарские, положили [т. е. переписали. – Ред.] все население в «число», и по нему установилась дань татарская, которую ханы отдавали на откуп, то купцам «бесерменским», то самим баскакам. Тяжелый и разорительный произвол чужой и чуждой власти навис над Северо-Восточной Русью. Попытки сопротивления в 50-х и 60-х гг. XIII в. вызывали суровые репрессии. Князьям пришлось признать верховную власть хана. Пережившие погром вернулись после бури на пожарища своих городов.

Ярослав Всеволодович занял Владимир, сохранив и Переяславль. Ростов и Суздаль дал он брату Святославу, Стародуб – Ивану. Я уже упоминал о том, что определились, видимо, вотчинные связи отдельных князей Всеволодовичей с теми или иными городами по смерти Всеволода Юрьевича, хотя и не в такой форме, чтобы вотчинный раздел сколько-нибудь сильно разбивал единство всей Ростово-Суздальской волости. Переяславль Ярослав получил впервые от отца в 1206 г., когда вынужден был покинуть юг. Ярослав – летописи это подчеркивают – был уроженцем Переяславля, хотя и случайным: отец его в тот год был тут в полюдье «и с княгинею». Ярослав княжил и в Новгороде, и в Рязани, но летопись если называет его по княжению, то переяславским. «Летописец Переяславля Суздальского» за рассказом о Всеволодовом ряде поместил сцену прихода Ярослава в Переяславль по смерти отца с заявлением, что отец переяславцев «оудал» ему, а его им «вдал… на руце», и те все ему крест целовали[61]. Относится ли это, действительно, к 1213 г. или к 1206 г., или это позднейшая комбинация, – [но] традиция, что Переяславль Ярославу «свой» город, видимо, сложилась довольно рано. Сохраняет он его и заняв Владимир, как великий князь в братьи своей, а при нем тут княжит [сын] Александр; остался Переяславль за ним и при его великом княжении, перешел к его сыну Дмитрию, от него к Ивану Дмитриевичу. В годину смерти этого последнего (1302 г.) не было отчичей на Переяславль. Оба брата умерли раньше его, и он «чад не имея и дасть отчину свою Переяславль князю Даниилу Александровичу Московскому, того болши всех любяше». Было ли это «завещание» или передача княжения перед смертью по ряду с переяславцами, мы не знаем. Даниил, как и [его сын] Иван Калита, [уже] по смерти [отцовского] брата (1304) и при Юрии в Москве, «садятся на княжение в Переяславле», который затем держат через наместников: это не простое «присоединение к Москве». Троицкая летопись говорит: «благослови в свое место», а не благослови князя Даниила Переяславлем[62]. Во время этой передачи великим князем был Андрей Александрович. Он сделал попытку захватить Переяславль и послал туда своих наместников, но «князь же Данило посла наместники своя в Переяславль, а княжь Андреевы наместници сбежаша». Ивану Калите пришлось защищать Переяславль от союзника Андреева, тверского князя. Дело закончилось осенью 1303 г. на съезде в Переяславле, где были великий князь Андрей с послами царевыми, Михайло тверской, Юрий и Иван Даниловичи, и все князи с митрополитом Максимом. «И ту чли грамоты, царевы ярлыки, и князь Юрьи Даниловичь приат любовь и взял себе Переяславль»[63]. Дело было много сложнее, чем вотчинная передача княжения по завещанию. На участие населения указывает известие, что по смерти Даниила «переславци яшася за сына его за князя Юрья и не пустиша его на погребение отне»[64]. Перед нами столкновение притязаний великого князя, который претендует распорядиться «в отца место» выморочным княжением с номинацией князя предшественником по ряду с населением. Это большее, что мы можем сказать по данным летописных записей. И вся обстановка дела едва ли удивила бы любого южного князя XII в. Но уже Никоновский свод легким изменением редакции создал теорию, столь чреватую последствиями: Иван Дмитриевич «благослови же в себе место вотчиною своею Переславлем…»[65]. Оставалось только выбросить слова «в себе место».