Царский зять

Царь чуть не поморщился от неприязни, но взял себя в руки – нельзя думать о государственных делах в такой момент. Федор медленно сделал пару шагов, и теперь оказался перед Агафьей, что стояла самой последней в длинной шеренге избранниц.

На девице было польское одеяние, и румянец на щеках был не свеклой нарисован, а появился от торжественности момента. Юноша видел невесту три раза – два в опочивальне, куда он заходил во время ночного обхода, разглядывая спящих «невест». Понятное дело, что те не спали, но все делали вид, что сладко почивают. И показывали из-под пуховых одеял белеющую ножку или ручку, вгоняя царя в краску.

Третье испытания оказалось самым страшным – юноша в потайное оконце смотрел на девушек, что нагие плескались водой и парились в царской мыльне. Покров телесных тайн спал – юноша чувствовал, что сердце выскочит из груди, настолько он был возбужден. И снова Агафья показалась ему самой лучшей из всех невест.

Хорошо зная, какие могут быть подлости – родовитая знать отличалась коварством – юноша приказал Языкову охранять Агафью. Над ней учинили пристальный надзор, Федор даже отправил двух своих нянек, которым доверял с детства. Те опекали избранницу тщательно, ведь могло случиться всякое – Агафья из польского шляхетского рода, что было делом чрезвычайным. Такая избранница вызывала неистовую злобу родовитых бояр и князей – ведь не из их среды сделан царский выбор невесты, вопреки всем сложившимся московским традициям.

Сильно осложняло ситуацию политика – в Первопрестольной все прекрасно знали историю Лжедмитрия и его невесты Маринки Мнишек – Смуту народ надолго запомнил. А потому болезни и плодовитость Грушевских и Заборовских изучались весьма внимательно, но никаких изъянов тут не нашли, как и в красоте с пригожестью невесты.