Шёпот Звёзд (СИ)

Я встала, и Мир посторонился, давая мне пройти. То, что он опустил глаза, когда я проходила мимо него, почему-то вызвало во мне смесь обиды и вины. Отец скрывал страх или беспокойство? Какие чувства, таившиеся в его глазах, он хотел от меня скрыть?

Я вышла во двор. Моя Иисида жила: как всегда зелёная, наполненная запахом цветов, мёда и цветущих трав.

Начался дождь, я подставила ладонь под чуть пряные серебристые капли.

Уже прошло двадцать дней с тех пор, как Мир дал людям, работающим у нас, отдых в честь рождения сына Правителя? Кажется, нет. Но о чём я? Всё равно теперь никто бы не вернулся в Иисиду. Меня бояться, я не только знаю это, но и чувствую.

Вскоре дождь усилился, и на земле образовались лужи. Чьи-то быстрые шаги и всплеск воды заставили меня отвлечься от мрачных мыслей. Софи несла большую, плетёную корзину зелёных яблок и спешила укрыться от дождя.

– Дай помогу, – подбежала я к ней.

Вскоре мы, обе до нитки вымокшие, были в доме. Я полотенцем вытирала её выгоревшие на солнце волосы, когда Софи вдруг спросила:

– Раллион, ты любишь меня?

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

Софи без замедления ответила:

– Потому что я тебя люблю. С самого моего детства ты рядом со мной, а теперь мы и живём вместе. За что ты тогда попросила у меня прощения?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Что на него ответить?

– Если скажу, будет плохо. А сейчас тебе не придётся меня прощать, раз не знаешь, за что и не злишься. Просто забудь об этом, ладно?

– Ничего не поняла, – честно призналась Софи, и больше мы к этому разговору не возвращались.

Тем вечером мы все, сидя на веранде, пили чай с ягодами. Казалось, всё было хорошо, но стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Мир вышел во двор и через минуту вернулся с письмом.

– Вот, это передал мальчонка какой-то, – протянул он Марту сложенный вчетверо листок с восковой печатью.

– Меня вызывают в город, – распечатав письмо, встал Март из-за стола. – Раллион, – с надеждой посмотрел он мне в глаза, – прошу, подумай ещё раз над своим решением, – и Март ушёл, не дождавшись моего ответа. Думаю, он не хотел говорить со мной.

Кир допил чай и вышел вслед за братом. До сих пор я не услышала от него и слова.

Стало тревожно и тяжело на сердце. Мои братья, отец, Софи, простите меня, но это МОЯ жизнь. Я не хочу жертвовать ей из-за ошибки матери. Я страдаю не по своей вине, так почему должна принимать ещё большие страдания?

Я вышла во двор, решила пройтись перед сном в саду. Временами всё ещё слышалось гудение пчёл, но на Иисиду уже опустились сумерки. Всё вокруг было мокрым от недавно прошедшего дождя, поэтому здесь царила приятная, спокойная тишина, а воздух был чист и прохладен.

Как странно, мне стало не по себе… Перед глазами вспыхнули белые точки. Я опёрлась на дерево и с ужасом отдёрнула от него руку: в том месте, где только что лежала моя ладонь, кора высохла и покрылась глубокими трещинами.

Медленно зашла в дом, в коридоре меня встретил Мир. Я закрыла за собой дверь и при свете яркой свечи осталась с отцом в тёплом, уютном коридорчике.

– Опомнись, Синьриэль, – сейчас он выглядел слабым и старым. Было понятно, что его очень волнует то, что происходит со мной. И что происходит из-за меня…

– Март уже уехал? – спросила я, желая уйти от этого разговора.

– Нет, они с Киром ушли, чтобы провести через ущелье мальчишку, который письмо принёс. Надо же, о чём думал тот, кто мальчика одного в такую даль отправил?!

– Просто, наверное, только он и согласился придти сюда, – предположила я.

– Раллион, – вновь начал Мир, – если тебе скажут имя, ты можешь убить его носителя всего лишь словом. Даже если тебе не назовутся, а ты просто узнаешь имена, то уже способна на многое. Между тем твоя сила, не зависимо, хочешь ты этого или нет, сама забирает жизни людей, которых ты может никогда и не видела. Людей, которые могут и не подозревать об опасности! И когда это происходит, ты понимаешь всё и позволяешь тому случиться, иначе тебе будет плохо, иначе ты можешь умереть! Это великая сила не для человека. Это чрезмерно огромная ответственность не для женщины. Это невероятная власть не для семнадцатилетней девчонки! Скажи, а что случится, ели на твою просьбу кто-нибудь назовёт твоё имя, которое само по себе имеет силу? Мне страшно подумать, на что ты способна! Одумайся, Раллион! Согласись стать Оракулом, ради себя, ради людей! Неужели тебе нравится то, что происходит? Разве ты можешь смириться с тем, что гибнут люди?!

– Да, отец, ты прав! – я думала, что заплачу, но вместо этого вспыхнула от негодования. – Я понимаю, что они погибают. Чувствую это и позволяю тому случиться и мне больно от этого, но… Я не виновата в ошибке матери! Не виновата в своей силе и в том, что страдают невинные! Не виновата, потому что не соглашалась на этот дар! Я не искала силу, власть и не давала согласие на это! Я просто получила на свой день рождение проклятие и не имела возможности отказаться от него! Я не собираюсь становиться Оракулом, ведь в моём случае, всё было бы серьёзнее, чем у матери! Ей, по крайней мере, можно было жить среди людей, общаться с ними, прикасаться к ним, пользоваться своей силой, главное не нарушать закон! А я буду вынуждена находиться вдали ото всех и даже никогда ни до кого не дотрагиваться! Отец… – и слёзы всё же вырвались наружу. – Я не хочу обрекать себя на одиночество. Раз я получила в дар проклятие, то не собираюсь превращать свою жизнь в ещё больший ад! Почему ты решил, что жизни других дороже моей?