Босс под елкой

— Детей заведем, когда оба будем к этому готовы, согласен, — меня снова приобняли, поглаживая пальцами шею и вызывая приятные мурашки, — но я уже не мальчик, Нора, я говорил тебе, — меня обожгли жгучие темные глаза, — я готов отвечать и за свои слова, и за свои дела. Я готов к ответственности. Я готов пойти на компромисс. Но, Нора, пожалуйста, и ты меня пойми. Я не хочу скрывать свою девушку от родных. Антонио, как сорока, уже все равно всем растрезвонил. Я не хотел тебя беспокоить, но мои близкие мечтают увидеться с моей девушкой. Я никогда не представлял им никого в таком качестве и тем более не давал понять, что готов жениться, и…

— Тсс, — прижала палец к губам. Его тут же бессовестно лизнули, вызвав смешок, — Чезаре… Чез, ты и так для меня делаешь гораздо больше, чем я вообще могла мечтать. Неужели ты думаешь, что я бы отказалась от знакомства с твоими родственниками?

Говорю — а у самой волосы почти дыбом встают. Богатые итальянские бизнесмены и намекающий на свадьбу Чезаре… Испытание для моей нервной системы, однако! Честное слово, будь он обычным генеральным даже — и то было бы проще! Да, его дядя и тетка (на самом деле родня куда более дальняя, но Чез сам не вдавался в подробности их родства) отнеслись ко мне по-доброму, но это не значит, что его родители будут так же рады подобной невестке.

К тому же, я ещё и в компании его работаю. А Чез отпускать в другую отказывается наотрез. В чем-то любимый итальянец действительно так и остался ужасным диктатором. Впрочем, учитывая, что мне позволялось все, кроме увольнения и переезда из его квартиры — смешно так говорить! Как будто я сама рвалась!

— Птичка моя невеличка, — Чез вдруг трется щекой о мою ладонь.

К горлу подкатывает ком. Таких не бывает. Просто не бывает. Господи, неужели мама мне у тебя вымолила этого нереального мужчину?

— Чез, не надо. Это пустяки, — говорю почти сердито, чтобы он не заметил блестевших в глазах слез.

— Это не пустяки. Нора, моя семья — это моя жизнь. Bellezza per un giorno e bontà per sempre. Красота быстротечна, а доброта — вечна, — меня целуют в уголок губ. — Ты делаешь то, чего боишься, то, чего тебе совсем не хочется делать, ради меня. Тебя не прельщают мои миллионы, ты предпочитаешь простоту роскоши, а свои переводы и книги — салонам красоты и светским раутам. Я не смог бы найти женщины лучше, даже если бы весь мир объехал, Нора, — Чез смертельно серьезен.

Меня поражает, как Чезаре умудряется говорить самые пафосные вещи с таким видом, что ему веришь. Это кажется естественным, как дыхание.

А у меня щеки горят. Каждый раз, когда мне кажется, что я его знаю, мой итальянец выдает что-то новое. Тут заработаешь, пожалуй, комплекс неполноценности на фоне чужого совершенства! Зато какой стимул «догнать и перегнать»!

— Чез, я все понимаю, но давай ты все-таки поумеришь свой поток комплиментов, — отзываюсь, посмеиваясь, а не то…