Школа Делавеля. Чужая судьба

— Так лучше? — мрачно спросила у лисички.

— Ого! Любопытная одежда… — с веселым удивлением отметила та.

— Это же военная форма, Невель. Она защитит от удара кинжала, уменьшит вред от меча. И мы частенько ночуем в лесу и спим на земле. С голыми ногами не комфортно. Поэтому все продумано.

— Еще бы сверху грудь в корсете прикрыть… — лукаво улыбнулась Рыжуха.

— Ну, знаешь! Тебе не угодишь! — фыркнула я.

К очередному поселению мы вышли под вечер, когда сумерки ложились на землю, укрывая ее на ночь. Нас встретил заливистый лай собак и дым из печных труб. Если бы не деревянные срубы, посчитала бы, что к оркам в стан попала. Но Рыжуха предупредила: мы на территории одного из людских королевств. И представителей других рас здесь проживает мало. Но хоть не воюют между собой, и то удача!

Пока шли к таверне, встретили пару человек, которые проводили нас любопытно-настороженными взглядами. И что в нас такого? Крылья я по настоянию подруги тоже спрятала, а она сменила ипостась и шла совсем близко, касаясь своим локтем моего.

— Пахнет странно… — тихо заметила Невель.

— Чем? — не поняла я.

— Не знаю, но мне не нравится, — неуверенно ответила лисичка.

Я повела носом и кроме привычных запахов жилья ничего странного не почувствовала. Теплый весенний ветер трепал мои золотистые волосы и рыжие прядки, выбившиеся из косы Невель. Но Рыжуха еще ни разу ничего не говорила попусту, и я решила внимательнее отнестись к ее предчувствию. Ведь не зря Регана Шмель учила: «Нутро всегда лучше чует, где нежить порылась, и предупреждает. И только глупец или будущий труп не слушает своих инстинктов». Я не хотела становиться трупом, да и глупой себя не считала.

— Что предлагаешь? Ночевать в лесу? — спросила я.

Невель задумчиво водила носом, и словно вторя ее сомнениям, завыли собаки.

— Нет, это плохая идея. Лучше под защитой стен в таверне ночь провести, чем в одиночку в лесу ждать неизвестно чего. Это большое село, и мы будем среди народа. Сама ведь видела — погосты здесь вокруг. Далеко не уйдем…

— Что такое погосты?

— Холмики, мимо которых мы проходили, — это могилы. Люди своих умерших в землю закапывают, а не сжигают, как мы или другие жители Раша.

— Да? Странная традиция. Они же на время привязывают душу и не дают ей уйти с миром, — удивилась я.

Девушка пожала плечиками, и в этот момент мы подошли к большому двухэтажному дому — таверне. В расположенной рядом конюшне ржали лошади, пахло навозом, конским потом и отхожим местом неподалеку. У торца здания стояли груженые телеги, накрытые тентами из холстины. Возле них суетились двое парнишек. Лежащий у крыльца пес пристально за нами понаблюдал, обнюхал и потерял к нам интерес. Да только не расслабился, а дернул ушами, прислушиваясь.