В постели с волком (СИ)

Дни поплелись старой немощной старухой. Часы, как бесконечные зимы. Дни, как вечность. Но ничто не могло сравниться с мучительными ночами. Сон убегал от меня, как запуганный зверек и заставлял страдать от муки и тоски. Я мечтала о сне без сновидений. Я жаждала покоя и забвения хоть на час. Но стоило, измучившись хандрой провалиться в небытие, как ко мне приходил Эрик. И я снова слышала его тихий шепот — клятву. Я снова чувствовала его прикосновения к своей коже. Отчетливо остро чувствую его запах. Ощущения были столь четкими и яркими, словно он действительно был со мной в эти мгновения. Словно он проводил ночь в моей постели и исчезал с первыми лучами солнца. Тело ныло, душа рыдала навзрыд. С каждым днем возвращаться в пустую комнату было труднее и труднее. Время лечит — говорят люди, но мне было лишь хуже. С каждым днем пустота в душе росла, грозя поглотить меня целиком.

Тысячи забот и срочных дел не способны были вымотать меня достаточно, чтобы заставить хоть на несколько минут забыть о своем одиночестве. Замок как всполошившийся муравейник кипел хлопотами, не давая мне погрузиться в тишину, от которой я бежала, как от огня.

Начальник стражи не раз уже снаряжал сопровождение для меня, когда находиться среди давящих стен было уже не возможно. Я инспектировала мельницы, проверяла готовность посевочных полей, навещала вдовьи дома. Я была готова ехать, идти, бежать куда угодно. Но от себя не убежишь.

Я не пропускала трапезы, и каждый раз выходила к столу, чувствуя на себе изучающий взгляд Элен. Было сложно держать на лице холодную маску безразличия, но я не позволю разглядеть ей боль. Никому не дам такой козырь, демонстрируя слабость. Ледяная стена хоть и надежно ограждала меня от других, была невероятно тонкой и хрупкой. Единый порыв мог в дребезги разбить столь тщательно оберегаемый барьер. Я действовала по четко отрепетированному плану: выйти, поздороваться, прожевать безвкусный ужин и удалиться к себе. Главное подбородок выше, спину прямо, плечи не опустить.

Лишь изредка, находясь с самой собой наедине, я могла заглянуть в зияющую бездну в своем сердце. Позволить себе в полной мере ощутить пустоту, чтобы знать, что я еще жива.

Вот так стоя на замковой стене и глядя в зеленую даль северных лесов, и прижимая к груди холодный кинжал, надеялась, что однажды станет легче. Может быть, хотя бы капельку не так одиноко и возможно не так мучительно больно. Клинок с черными камнями привычно лежал в руке, став частью меня самой. С того первого утра, когда я нашла этот кусок метала превращенный талантливой рукой кузница в изящное оружие, он всегда со мной. Как напоминание, как якорь.