Весенний ветер в Молнегорске (СИ)

- Вперед.

Он засмеялся, притягивая меня еще ближе.

- Хотя не думаю, что мы поменяемся местами в этот раз. Возможно позже, малыш.

Его руки переместились на мои плечи, а потом он схватил мою футболку и с силой дернул. Я потянулся к ремню на его брюках. Мы начали раздевать друг друга, быстро срывая одежду и почти не заботясь о ее сохранности.

Опять поцелуй. Жадные прикосновения. Обоюдный жар наших тел.

Его руки сжимали мои соски, причиняя сладкую боль. Я развел его ноги коленом и обхватил ладонью возбужденный член. Мои пальцы скользнули по бархатистой коже и коснулись влажной, сочащейся смазкой головки. Вполне достаточно, чтобы снести крышу, если бы она у меня еще оставалась. Я начал двигать рукой, сжимая пальцы вокруг его плоти, и вынудил его издать громкий стон, больше напоминающий рычание.

Ладони Андрея легли на мои ягодицы, сжимая до синяков, а потом его пальцы коснулись моих губ, слегка надавливая, чтобы проникнуть внутрь.

- Оближи, - попросил он.

Я был не против. Открыв рот, я обхватил губами его пальцы, провел по ним языком и вновь ощутил солоноватый и одуряюще прекрасный вкус его крови. Мое тело задрожало от нетерпения. Я не мог больше ждать. Мне до безумия хотелось стать с ним единым целым.

- Хватит, - я мотнул головой, выпуская уже достаточно влажные пальцы из своего рта. По моему подбородку потекла тонкая струйка слюны. - Давай.

Он тоже был не в состоянии терпеть. Раздвинув мои ягодицы, он проник внутрь и начал растягивать меня сразу двумя пальцами. Первые ощущения оказались довольно болезненными, однако этого дискомфорта было ничтожно мало по сравнению с всепоглощающей потребностью ощутить его глубоко внутри себя. Я развел ноги шире, позволяя его пальцам настойчиво раздвигать упругие стенки и раз за разом надавливать в нужном месте, вызывая сладкую дрожь во всем моем теле. Это было хорошо, но мне хотелось большего.

Я почти распластался на его груди и, вцепившись в подбородок Андрея свободной рукой, повторил его недавние слова:

- Вперед.

Его тело содрогнулось. Сияние алых глаз заставило отступить даже окружающий мрак. Вытащив пальцы, он впился в мои губы жадным поцелуем, а потом приподнял мои бедра и начал опускать меня на свой член.

Было немного больно. Моей слюны и его смазки оказалось недостаточно, но это не имело никакого значения. Мне было плевать на боль. Я принял его целиком, и мы начали двигаться в едином ритме. Руки Андрея продолжали удерживать мои бедра, помогая мне подниматься и опускаться вместе с ним. Каждый толчок приносил наслаждение обоим и срывал глухие стоны с наших губ. Мы были почти на грани.

- Ты мой, - громко выдохнул он, скользя рукой вниз, чтобы добраться до моего истекающего влагой члена. - Навсегда.

- Заткнись.

Я сомкнул пальцы на его шее и крепко сжал. Ничего сложного. Нужно всего лишь прижать посильнее и выдавить его дыхание до конца.

На лице Андрея появилась кривая усмешка. Он притянул меня ближе, насаживая до упора и качнув головой, прохрипел:

- Ты не убьешь меня, Даня. И не потому, что у тебя не хватит на это сил.

- Не обольщайся, - со стоном выдавил я, чувствуя, как мое тело сжимается и пульсирует вокруг его члена. Развязка была уже близко, и очень скоро волна наслаждения накрыла меня с головой.

Через пару минут я нашел в себе силы сползти вниз и откатиться в сторону. Меня охватила приятная истома, которая требовала расслабиться, закрыть глаза и забыть о том, что я лежу на камнях в куче мусора и пыли рядом с ним.

Это была минутная слабость, которую я прогнал. Не здесь. И не сейчас.

Почувствовав прикосновение чужой руки на своей спине, я обернулся и, схватив Андрея за запястье, наклонился над ним. В темных глазах все еще стыла дымка удовлетворения, смешанная с другими чувствами. Такими знакомыми и такими искренними. Еще три дня назад я не усомнился бы в них ни на секунду. Я безгранично дорожил этими чувствами тогда и именно поэтому испытывал невероятную горечь сейчас. Это было то, что пришло на смену снедавшего меня жара. И то, что должно было остаться со мной отныне и надолго.

- Я не забуду того, что ты со мной сделал, - сказал я. – И не думаю, что когда-нибудь прощу.

Андрей вздрогнул. На его лице промелькнули настороженность и тревога, однако он быстро взял себя в руки. Я продолжал держать его запястье. Он освободился, но только затем, чтобы тут же сплести свои пальцы с моими.

- Ошибаешься, радость моя, - негромко произнес он. - Как бы ты ни ненавидел меня сейчас, это пройдет. Тебе не изменить того, что мы принадлежим друг другу. И не забыть своих чувств ко мне.

- Чувств?

Я усмехнулся и, оттолкнув его руку, встал. Неподалеку валялись потрепанные остатки моей одежды. Их должно было хватить, чтобы добраться домой под покровом вечерних сумерек.