Охота (СИ)
- Автор: Архипова Анна Александровна
- Серия: Тонкая линия #2
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Охота (СИ)». Краткое содержание книги:
Юки уже не слышал того, что говорила диктор дальше. В ушах у него зазвенело.
- Ив! – воскликнул он. Ив ранен! Просто не верится…
Его возглас разбудил Акутагаву. Он медленно выпрямился и сел, сонно глядя на взволнованного Юки:
- Почему ты кричишь?
- Школа… «Масару-Мидзухара»… Там на неё напали… – запинаясь попытался объяснить Юки, тыча пультом в экран телевизора. – Там людей убили, ранили учеников!
- А… – протянул юноша, он забрал у Юки пульт и спокойно выключил телевизор. В комнате воцарилась тьма, но ненадолго – Акутагава включил бра.
- Что значит твоё «а…»? – спросил Юки. – Ты не кажешь удивленным… Постой, ты знал? Знал?!
- Ну знал. И что? – Акутагава поднялся с дивана, потянулся, затем стянул с себя майку. – Мне докладывают о новостях.
- И ты мне ничего не сказал?
- Зачем?
- Затем, что это случилось сразу после того, как меня забрали люди твоего отца! – вспылил Юки. – Это нападение ведь связано с тобой, Акутагава, так?
- И что?
- Почему твой отец не предотвратил это?! – закончил свою мысль Юки, вскакивая на ноги.
- Мой отец?! – вскричал вдруг Акутагава, его глаза сверкнули. Он шагнул к юноше и навис над ним: – Да что ты знаешь, болван? Не смей говорить такие вещи про моего отца, если не знаешь в чем дело! Мой отец сделал всё, чтобы спасти тебя и предотвратить этот бардак и не его вина, что охрана школы облажалась и вовремя не заметила преступников!
Юки сжался от его громкого голоса, он чувствовал, что задел Акутагаву за живое.
- И почему ты так переживаешь за этого Ива? – добавил Акутагава через несколько секунд. Увидев, что глаза Юки расширились, он усмехнулся: – Я ведь слышал и диктора и тебя, Юки.
Юки отступил от него, кусая губы. Именно этого момента он так боялся!
- Акутагава… – пробормотал он. – Я хотел тебе сказать! Я собирался тебе сказать…
- Сказать что?
- Я… – Юки почувствовал, как слезы подступают к глазам. – Мы… Я спал с Ивом! Я предложил ему поселиться в моей комнате, а потом… мы стали любовниками. Я думал, что мы с тобой больше не увидимся, что это просто физиология… Когда меня забрали сюда, я совсем забыл о том, что произошло между ним и мной – и вспомнил только когда… когда мы с тобой уже почти были готовы заняться сексом. Я испугался, что ты увидишь следы, которые оставил Ив… Прости меня…
Акутагава смотрел на него молча десять секунд, двадцать, его лицо оставалось спокойным. Когда он заговорил, в голосе его не было абсолютно никакого чувства:
- И, услышав, что он ранен, ты перепугался. Ты любишь его?
- Он мне небезразличен, – искренне ответил Юки. – Но люблю я тебя.
Акутагава, услышав его «люблю» насмешливо рассмеялся:
- Любишь?... А что ты еще любишь, Юки? Шоколад, быструю езду на машинах, белье от Кэлвина Кляйна? Что? Ты не понимаешь, что ты говоришь, ты, придурок. Ты не понимаешь, что значит слово «люблю». В таком случае, как ты можешь мне говорить такое?
- Я знаю, что говорю! – не согласился с ним юноша, заламывая себе руки.
- Неужели? А ты знаешь, Юки, что с той самой ночи – той единственной нашей ночи – у меня не было никого? Ты думаешь, для меня проблема найти с кем потрахаться, а? Да стоило мне только свистнуть – как я бы получил то, что хотел. Но я все время, как последний осел, думал о тебе. А ты в это время ублажал свою физиологию, Юки. Забавно даже получается, честное слово – так забавно, что мне хочется тебя убить.
Эти слова, сказанные спокойно, напугали Юки больше, чем любой крик. Таким тоном Акутагава говорил о своей умершей матери.
- Здесь, на острове, я в твоей власти, – чуть слышно проговорил Юки, боясь встретиться с ним взглядом.
Акутагава ничего не ответил; резко отвернувшись, он ушел к окну и замер там. Юки не выдержал и расплакался, он шагнул было к Акутагаве, но тот, почувствовав его движение, не оборачиваясь сказал:
- Не подходи, иначе ударю.
Юки остановился. Потом, обессиленный, он опустился на диван и, сжимая руками голову, не переставая твердил:
- Прости меня. Прости меня. Прости меня…
Акутагава долго хранил молчание, потом, когда Юки перестал плакать, а только сдавленно всхлипывал, он оглянулся. Его лицо было непроницаемо, когда он взглянул на юношу.
- Мне уйти, да? – спросил Юки, хотя и не знал, куда сейчас он может уйти отсюда.
- Ложись спать, Юки, – ответил Акутагава. – Я переночую в другой спальне.
Он поднял с пола брошенную майку и, на ходу натягивая её, вышел из комнаты.
8
Море… Ив видел море.
Он стоял на берегу и всё глядел вдаль, всматриваясь в сумрачную морскую дымку, чувствуя, как соленый ветер оседает на его коже каплями росы. Море не было слащаво-ярким, каким его рисуют туристические буклеты – сейчас оно выглядело темным, холодным и грозным. Ив не видел солнца – только рваные облака, подгоняемые ветром. Бугры серых волн кидались на каменистый берег и с легким шипением уползали назад, чтобы вскоре повторить атаку… Длинные черные пряди падали на лицо, мешая юноше, и он без конца убирал их назад, но резкий ветер снова и снова трепал его шевелюру.
- Когда удишь рыбу – не употребляй сеть, а когда охотишься – не сбивай мирно покоящихся птиц, – сказала девушка, появившаяся за его спиной. Она была такой же зеленоглазой и черноволосой, как и он.
- В те дни, когда плачешь, он избегай пения, – ответил Ив, даже не оглянувшись.
- Осторожный человек реже других совершает ошибки, – сказала девушка.
- Не говорил о необъятном, силе, мятежах и демонах, – произнес Ив.
- Ошибочно всё то, что уже нельзя исправить…
Ив закрыл глаза, вслушиваясь в женский голос, вливающийся в ветер.
- Наста… Наста… сестра… – прошептал он и, резко разомкнув веки, оглянулся. Тут же яркий белый свет ударил ему в глаза, ослепив и дезориентировав. В груди стало жечь, словно в ней копошился клубок червей, а нос защекотал запах фильтрованного кислорода.
Ив не сразу понял, что глаза ему слепит обычный солнечный свет, врывающийся в больничную палату через не зашторенное окно. Он лежал на койке, с кислородной маской на лице, окруженный медицинскими приборами и облепленный датчиками. Когда сознание полностью к нему вернулось, юноша обвел палату глазами – голые белые стены, увядающий цветок на подоконнике и бабушка Ло в кресле, читающая бульварный роман. Она не заметила, что Ив пришел в себя.
Юноша поднял руку и, поднеся её к лицу, стянул с себя маску. Воздух в палате был грубее и тяжелее проникал ему в легкие, отчего его дыхание тут же стало хриплым. Бабушка Ло, услышав его изменившееся дыхание, подняла на него глаза, всплеснула руками и вскочила на ноги.
- Очнулся! – она подбежала к двери, позвала доктора и поспешила к Иву: – Слава тебе господи! Очнулся!
- Какой сегодня день? – еле шевеля губами, спросил Ив.
- Суббота, 5-е число, дело к вечеру клонится, – ответила сердобольная старушка, осторожно глада его по волосам. – Ты был без сознания три дня. Болит что-нибудь?
- Нет, – покачал головой юноша.
В палату быстрым шагом вошел мужчина в белом халате. Взволнованный, он бросил быстрый взгляд на медицинские приборы, затем склонился над больничной койкой:
- Мое имя Кацу Тэкона, я ваш лечащий врач, – сказал мужчина, доставая из кармана халата диагностический фонарик. Он посветил им в глаза Ива, затем проверил пульс. После этого он выпрямился и улыбнулся: – Похоже, что ваше состояние наконец-то стабилизировалось. Это радует, потому что из всех учеников, доставленных к нам из «Масару-Мидзухара», у вас было самое серьезное ранение. Пуля пробила перикардиальный мешок и вызвала тампонаду сердца: кровь заполнила перикард, что повлекло за собой клиническую остановку сердцебиения. Вас прооперировали, удалив последствия ранения, и наложили на сердечную мышцу несколько швов. Сейчас ваше сердце нуждается в специальных восстановительных процедурах и, конечно же, спокойном режиме.