Это было недавно, это было давно...
- Автор: Гебель Вилли Рихардович
- Год: 1999
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Это было недавно, это было давно...». Краткое содержание книги:
Родом он из села Пеппенталь Зельманского района автономной Советской Социалистической Республики Немцев Поволожья.
Семья Гебелей, как и семьи тысячи других советских немцев, по Указу Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. была насильно выселена с места своего постоянного проживания в Сибирь.
Из Сибири, мобилизованный Легостаевским военкоматом Новосибирской области в трудовую армию, Вилли Рихардович был перевезен в Гремячинск.
С 7 декабря 1942 г. по 1956 г. работал в Гремячинском УНШ на строительстве шахт (ш. №№ 62, 68, 69, 66, 7/72., 73/74, 65), а затем на шахте 75/76 (Таежная) с 1956 по 1989 г.г.
Вилли Рихардович Гебель хорошо известен гремячинцам и как председатель городского общества немцев «Видсргебурт» («Возрождение»),
Свои впечатления о прожитом В. Р. Гебель отразил в своих воспоминаниях. Это воспоминания о том, как ковали Победу первостроители гремячинских шахт, как они жили и работали во имя великой цели. Это и воспоминания о послевоенных годах Гремячинска, о том, как и чем была насыщена жизнь нашего города первые мирных пятнадцать лет.
«Для меня события тех лет кажутся совсем недавними, для других — это было давно», — говорит Вилли Рихардович Гебель. Так и озаглавил он свои воспоминания о городе и о людях, строивших его, которые предлагаются вниманию гремячинцев.
В столовой готовили супы всегда до обидного прозрачные. Чаще всего варили один день суп с сушеными грибами, а на другой день — с пиканами (борщевиком). Изредка готовили суп картофельный или суп-лапшу. И если меню в столовой все же иногда менялось, то неизменным в те годы после посещения столовой оставалось одно — чувство голода. Две-три лапшинки или картофелинки на поллитра воды никого не могли насытить.
В свободное от работы время чаще всего говорили о делах на фронте. Радио во многих бараках еще не было. Новости мы узнавали перед началом работы в нарядной или из газет. С ноября 1942 года два раза в месяц начала выходить
первая гремячииская газета «Строитель». Печаталась она в Губахе. Первым редактором этой газеты был А. Б. Полторак — человек очень старательный и подвижный. Он очень много ходил по строительным объектам и собирал материалы для газеты, а часто сам и разносил газеты подписчикам в бараки и палатки.
В первые военные годы ни шахтерам, ни поверхностным рабочим никакой спецодежды не выдавали. Каждый работал в том, в чем приехал в Гремячинск. Шахтеры после рабочей смены снимали только прорезиненную спецодежду, а в остальной, и тоже грязной, ходили повсюду: п дома, п в столовую, и в контору, и даже в медпункт. При строившихся шахтах бань еще не было, и умывались после работы в бараке под умывальником. Если дежурил сознательный п старательный дневальный, то он подогревал воду, а нередко обходились п холодной водой. О постельных принадлежностях в первый год речи не было: спали кто на сене, а кто на своей одежде.
Приблизительно там, где сейчас находится дом № 5 по улице Восточная, была построена баня со специальной «жарнлкой» для санитарной обработки одежды. Но пропускная способность бани была
настолько мала, что мылись строго по графику и нс чаще одного-двух раз в месяц. Большая скученность людей на сплошных нарах, антисанитария в бараках очень быстро привели к большой завшивленности всех жильцов этих бараков. Вши буквально истязали нас, не давали отдохнуть и выспаться как следует по ночам. В этих условиях наши медики приняли решение в обязательном порядке обстричь всех наголо, даже женщин. Последние восприняли эту меру очень болезненно.
Я уже говорил, что гремячинские строители, как п все труженики тыла в годы войны, работали под лозунгом: «Все для фронта, все для победы!» За выполнение дневной нормы получали двухразовое питание. В дальнейшем за особые посменные трудовые успехи были введены «стахановские талоны», по которым обладателю такого талона на ужни дополнительно выдавали пару ложек каши или картофельного пюре и небольшой кусочек рыбы.
Питание, которое мы получали в столовой, стоила очень дешево, каких-то 30—40 копеек в день. Денег на руках у людей в годы войны почему-то было очень много. Поэтому и цены на базаре были очень высокие. Одна папироска-самокрутка стоила рубль, а спичечная коробка табака-самосада — пять рублей. Стоимость буханки хлеба доходила до 300 рублей.
О зарплате долгое время никто не вспоминал. Однажды, уже в мае 1943 года, к нам в барак пришел незнакомый мужчина в темных очках и сказал, что он кассир Абушаев. К большому нашему удивлению, он объявил, что будет выдавать нам аванс по 10—15 рублей каждому. Многие из нас были тогда в возрасте 16—17 лет и слово «аванс» услышали впервые. С этого времени мы стали привыкать к заработной плате.
Место, где сейчас пересекаются улицы Лепина и Комсомольская, постепенно стало центром поселка Гремячинский. Здесь в летнее время 1943 года после рабочего дня постоянно собирался народ: что-то продать, или что-то купить, а большинство — просто так, чтобы поговорить, услышать какие-нибудь новости. Скоплению людей в этом месте больше всего способствовало и то, что рядом находилась столовая № 8. Она имела очень просторный зал, в котором проводились торжественные мероприятия, а иногда и просто различные собрания. Известный всем гремячинцам магазин № 1 «Горняк» находится как раз на том месте где раньше была эта столовая.
В следующие годы «толкучка» сместилась к забору первой в Гремячинске подстанции (сейчас подстанция № 2). Так здесь образовался первый в Гремячинске базар. Старожилы хорошо помнят, как многолюдно бывало на базаре по воскресным дням. На его месте сейчас стоит дом № 96 по улице Ленина.
Начинал я работать в шахте № 62 уборщиком породы, когда главный и вспомогательный стволы были уже пройдены до проектной отметки и началась проходка штреков и других горных выработок. Насосы с трудом успевали справляться с большим притоком шахтных вод. «Успевали справляться» сказано с очень большой натяжкой. Насосы были поставлены прямо на штреке между главным и вспомогательным стволами.