Выжившие. Что будет с нашим миром?

Обратим внимание на одну особенность социальной эволюции человечества, особенность настолько фундаментальную, что, вероятно, именно вследствие этого она, как правило, выпадает из поля зрения.

До сих пор все переходы между различными фазами глобальной цивилизации – от архаической фазы к фазе традиционной, от Античности к Средним векам, от Средневековья к Новому времени – хоть и представляли собой системную катастрофу, то есть сопровождались тотальной сменой экономических, социальных, культурных и религиозных структур, однако не затрагивали организующей основы цивилизации – биологической сущности человека. Цивилизация в любом случае оставалась антропоморфной – с гуманизированными форматами всех ее несущих характеристик.

Механика этой антропоморфности также достаточно очевидна. Она связана с непрерывной гуманизацией техносферы – приспособлением любых инноваций к физическим особенностям «стандартного» человека. Данное качество жизни хорошо ощущают, скажем, левши, вынужденные существовать в неудобном для них правостороннем мире.

Менее очевидна антропоморфность социосферы. Выявить ее гуманизированные особенности способен, видимо, лишь нечеловеческий разум. Даже фантастика, неоднократно пытавшаяся изобразить негуманоидную социальность, сводила ее обычно к демонстрации разного рода парадоксальных обычаев – либо заведомо «сконструированных», умозрительных, схоластических, либо вполне представимых в рамках земного этнического бытия. Впрочем, это понятно: фантастика писалась людьми. Может быть, только Станислав Лем в романе «Солярис» сумел передать ощущение чужого разума.

Вообще можно сказать, что антропоморфность цивилизации возникает «по определению» – просто как продолжение биологических свойств homo sapiens. Будучи не в силах переделать себя, человек через развитие техносферы надстраивает свои начальные природные данные: зоркость, быстроту, дальность, точность, мощность реакций.