Следы и тропы. Путешествие по дорогам жизни [litres]

Впрочем, я заблуждался; все было гораздо хуже. Пройти восемь миль до вершины горы Вашингтон и вернуться обратно мы должны были за три дня. Это было больше чем достаточно. Однако подъем был слишком крутым, а я – слишком тощим и слабым. Рюкзак – тяжелый, неудобный, с алюминиевым каркасом, – сковывал движения и впивался в спину, словно огромные вставные челюсти. Уже через час подъема по каменистой тропе, ведущей к ущелью Такерман, мои новенькие кожаные ботинки успели натереть первые мозоли на пальцах и содрать кожу на пятках. Когда вожатые смотрели в сторону, я делал скорбное лицо и бросал умоляющие взгляды на встречных туристов, изображая из себя жертву тщательно спланированного похищения. Вечером на привале я залез в спальный мешок и начал всерьез обдумывать план побега.

На следующее утро хлынул холодный серый дождь. Вожатые решили отказаться от покорения вершины, поскольку сочли это слишком опасным занятием, поэтому мы отправились в долгий поход вдоль южного склона горы. Оставив рюкзаки под деревянным навесом, мы взяли с собой по бутылке воды и набили карманы снеками. Избавившись от чудовищного груза за спиной и закутавшись в дождевик, я начал радоваться жизни. Я вдыхал сладковатые запахи пихтового леса и выдыхал чистый пар. Деревья призрачно светились в каплях дождя.

Мы двигались гуськом, беззвучно, словно маленькие призраки. Спустя час или два мы поднялись выше крон деревьев и оказались в царстве покрытых лишайником скал и белого тумана. Тропинки на горе постоянно разветвлялись и переплетались. На пересечении с Тропой Кроуфорда один из вожатых объявил, что мы наконец вышли на Аппалачскую тропу. Судя по его тону, это должно было произвести на нас впечатление. Я слышал это название и раньше, однако не знал, что за ним скрывалось. Если пойти по этой тропе на север, пояснил вожатый, мы придем в штат Мэн, а если на юг, то через две тысячи миль окажемся в Джорджии.

До сих пор помню, насколько потрясли меня эти слова. Заурядная на первый взгляд тропинка внезапно стала бесконечной. Это как если бы я нырнул в лагерное озеро и увидел там гигантского синего кита. Пусть я и увидел лишь кончик хвоста, сама мысль, что я осознал величие того, что всего минуту назад казалось чем-то мелким и незначительным, привела меня в восторг.