Хэтти Браун и цветной дождь

Тито неподвижно стоял посреди кухни в опавшем водовороте из содержимого холодильника. Если бы он всего за несколько мгновений до ступора не говорил и не двигался, Хэтти сказала бы, что зверёк вырезан из камня. Плечи напряжённо горбились. Хвост торчал столбом на отлёте от туловища. Лапы повисли плетьми. Когти вжаты в живот. Только глаза говорили ей, что это не шутка. Они были пустые и не моргали. В них не оставалось ничего. Ничего.

– Он?.. – Артур подошёл поближе к Тито.

Мальчик поднял руку и помахал ею перед мордочкой панголина. Тито не отреагировал. Он мог быть манекеном в витрине магазина.

Артур повернулся к Хэтти.

– Мне кажется, он, наверное…

– Мёртв… – Хэтти было мучительно осознавать, как бесповоротно сорвалось с её губ это слово.

Она попыталась сфокусироваться, но смятение, паника и гнев раздирали её на части. И солидная порция скорби.

– Тито говорил, что у него совсем мало времени, – прошептала она в надежде, что взбаламученные чувства улягутся, если она скажет это вслух. – Он должен был знать, что с ним случится.

У неё сдавило сердце, когда она наконец-то всё поняла. Тито пожертвовал собой, чтобы прийти к ним. Он совершил невероятно отважный поступок.

Девочка прижала ладонь к лапке Тито: та была заледенело твёрдая даже под чешуёй, и окоченелость поразила Хэтти.

– Он хотел, чтобы мы вернулись.

– Вернулись? Вернулись куда? – вопросила мать, и взгляд её забегал между Хэтти, Артуром и Тито. – Кто это? И что он делает в моей кухне? И почему больше не шевелится?

«Столько всего нужно объяснить, – подумала Хэтти, – но совершенно непонятно, с чего начать». Однако она должна попробовать.

– Тито перенёсся сквозь пределы холодильника, – ответила девочка. – Там есть одна страна. Она называется Гдетам-Нынчесям.

Хэтти замолчала, чтобы сказанное успело уложиться в голове матери. Теперь женщина смотрела далеко не так недоверчиво, как можно было ожидать, выпали ты своей матери, что на кухне её дома есть дверь в иной мир.

Другое дело, если ты подозреваешь, что твоя мать некогда знала всё, что ты собираешься ей рассказать. Ведь у неё был вид человека, пытающегося поймать за хвост ускользающую мысль.

– Правит в Гдетам-Нынчесям Лорд Мортимер, и все его боятся, – продолжала Хэтти, глядя прямо в трепетные глаза матери.

В них что-то пронеслось, девочка была в этом убеждена. Проблеск, который мог бы осветить воспоминания, погребённые в глубинах памяти. Возможно, они таились в той части её сознания, где укоренилась Хмурь, в той части души, из которой приходила тень, которая иногда укутывала мать, лишая её желания что-либо делать и даже просто улыбаться.

– Но правителем должен быть Лорд Джаспер, – Хэтти говорила осторожно, снова примолкнув в ожидании того, как мать отреагирует на имя.

Имя её мужа, имя отца Хэтти и Артура. Не отомкнёт ли оно что-то в памяти матери, позволив Стелле Браун вспомнить, что некогда она была женой мужчины из другого мира?

Воздух между ними, казалось, замер и отяжелел под весом ожиданий Хэтти. Мать, похоже, задержала дыхание.

– Лорда Джаспера сверг его брат, Лорд Мортимер, когда он женился на ком-то отсюда. – И Хэтти вновь прервала рассказ.

Поймёт ли мать, что Хэтти говорит о ней? Вспомнит ли, как сбежала от армии Лорда Мортимера и после битвы укрылась в этом доме в Вустере? Возможно, она даже вспомнит, что по воле случая Артур очутился в другой семье в Манчестере?

Мать моргнула. Смутное воспоминание прочертило морщины у неё на лбу.

– Я не уверен, что у нас есть даже несколько минут на объяснения, – вставил Артур. – Время в Гдетам-Нынчесям течёт иначе. Кто знает, что там произошло с тех пор, как Тито попал сюда?

Когда он заговорил, проблеск узнавания исчез с лица матери. То, что заперло её воспоминания, опять овладело ей. Взгляд её скользнул к Тито, и она нахмурилась. Мгновение было утеряно.

– Ты прав, – сказала Хэтти мальчику, пытаясь скрыть разочарование.

«Конечно же, Артур прав», – мысленно повторила она. Их долг перед Тито и Гдетам-Нынчесям – не медлить. Что ещё говорил Тито? Лорд Мортимер вот-вот воспользуется Печатью – и тогда будет слишком поздно. И ещё. «Все напуганы. И хотят пить». Горло девочки опалило жаждой, едва она подумала об этом.