Демидов кедр
- Автор: Волокитин Николай Иванович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Демидов кедр». Краткое содержание книги:
В управлении после двухдневных звонков по приискам, долгих расспросов и выяснений им сказали, что их берет Веселый.
— Повезло вам, мужики, честное слово! — поздравлял инспектор по кадрам, радуясь, что уладил дело и отвязался от надоевших парней. — Прииск молодой, богатый, кроме шахт и промывочных приборов имеет драгу, поселок горняков построен по последнему слову техники. Дома каменные, благоустроенные, общежитие для холостяков с комнатами на двух человек, с ваннами, с прачечной…
Веселый и в самом деле больше походил на городок, чем на рабочий поселок: широкие улицы, многоэтажные здания, дворец культуры, — и друзья возликовали: все получалось — лучше не надо.
Принял их сам директор прииска Евгений Васильевич Озолин, мужчина лет сорока — сорока пяти с остроносым костистым лицом и резкими сухими глазами.
— Так, — сказал он, усадив парней в глубокие кресла напротив своего стола и заглядывая в приказ управления. — Значит, оба окончили Томский индустриальный техникум, отделение разработки рудных и россыпных месторождений? Знаю, знаю ваш техникум. Не воочию, конечно, по выпускникам. Добротных специалистов куют в вашем городе, деловых… Кем бы вы хотели работать? — спросил вдруг.
— Так… Тем, на кого мы учились.
— То есть?
— То есть горными мастерами.
— Возраст?
— Ему девятнадцать, мне двадцать, — прочастил Василий.
— Отличный возраст. Где проходили практику?
— В Казахстане и Красноярском крае. На рудниках.
— На каких должностях? Дублерами мастеров?
— Нет, в бригадах. Рабочими.
— На россыпях бывать не приходилось?
— Не-а.
— Все ясно, — директор встал, одернул пиджак, прошелся по кабинету, мягко ступая унтами по половицам. — Могу написать приказ хоть сейчас. Мастеров у нас не хватает. Но… — Он замер, потер пальцами нос. — Но! Не получится ли так, что через неделю вы прибежите ко мне с признанием, что поспешили? Вы совершенно не знаете местных условий, местных систем разработки, местных людей… Вот вам мое предложение. — Глаза Озолина сделались еще суше, лицо угловатей. — Я оформляю вас на ставки младших мастеров, но поработать вам пока придется на рядовых работах. Присматривайтесь, вникайте, знакомьтесь с людьми. Освоитесь — получите смены. Поняли?
— Чего не понять, — ворохнулся в кресле Василий.
Леонид промолчал. Какое имело значение, с чего начинать. Главное — они были на месте.
Но директор поднял трубку одного из пяти разноцветных телефонов, что стояли на столике сбоку, спросил:
— Маша! Драч с Бокового еще не уехал к себе? Пригласите!
Через минуту в кабинет мячиком вкатился юркий мужичок в ватных штанах.
— Иван Иванович! — бросил директор. — Эти ребята — к тебе. Работа — по твоему усмотрению.
И — все.
Когда друзья вслед за начальником участка выходили из конторы, в коридоре их остановил какой-то помятый, замызганный парень с синим, опухшим лицом не то после драки, не то после пьянки.
— Вербованные, да? — посочувствовал.
— Да, — соврал Леонид.
— К Драчу на Боковой, да?
— Да!
— Р-ребята! — схватил он Леонида за полу пальто. — Р-ребята, канайте! Канайте, покуда не поздно. Это ж помойка, это ж дыра, зачахнете там. Тридцать верст — от божьего мира. Кроме ханыг и бухариков — никого, не говоря уж о бабах.
Леонид молча отстранил прилипшего парня.
Что было делать? Надо было выполнять распоряжение начальства.
Пошли в барак искать завхоза Загайнова.
Шагнули через порог и оказались в большущей, как сарай, избе, вдоль стен которой вытянулись двумя рядами не меньше полусотни кроватей. По углам стояли четыре стола с остатками еды и грязной посудой, а в самом центре на кирпичной кладке гудела пузатая, сваренная из пятисотлитровой бочки железная печь. Над печью растянутые на проволоке сушились портянки, мокрые телогрейки, кальсоны. От одежды густо несло прелью и потом, перехватывающей дыхание кислятиной.
Около половины жильцов были дома, наверно, те, что работали в день. Кто валялся прямо в брюках и валенках на постели, кто курил возле печки, кто обедал за столом, выковыривая ножами и вилками из банок холодную, с белыми комьями сала тушенку. Какой-то высокий костлявый босяк в одних трусах и майке с кряком рубил топором на лавке замерзшую булку хлеба. От булки со свистом летели осколки.