Безопасная опасность (СИ)

— Не делай резких движений, и пушистик в ванной не пострадает! — смеётся Юнги, решая, что ему проще скинуть окровавленную одежду в раковину, после чего принять душ и уже потом разбираться со всем этим добром.

— Ты задница, Мин Юнги, — доносится ворчливое замечание с противоположной стороны двери, после чего ручку пару раз дёргают, и, не добиваясь успеха, продолжают: — Открой дверь, чтобы я сам замочил твоё шмотьё, а то ты опять превратишь нашу ванную в последний день Помпеи.

— Ну, на крайний случай у тебя есть ещё четыре, — потешается Юнги, но дверь всё же отпирает, сталкиваясь с сопящим, но не выглядящим агрессивно Чимином лицом к лицу.

— Итак, расчленёнка? — почти философски уточняет он, протискиваясь мимо парня к раковине и скорбно оценивая предстоящий объём работы.

— Ага, — подтверждает Юнги, после чего забирается в душевую кабину и облегчённо выдыхает, когда тёплые потоки воды струятся по телу, смывая напряжение прошедшего дня и успокаивая лёгкую боль в мышцах от долгой возни с выкапыванием могилы.

— Наши ребята хоть не найдут? — вновь обречённо спрашивает Чимин, засучив рукава и отрегулировав воду.

— Обижаешь, я выбрал потрясающее местечко!

Со стороны это больше походит на сюжет дурацкого анекдота. Полицейский и киллер собрались в их общей ванной, чтобы выяснить, что в итоге выстрелит: умение копов выискивать трупы или умение наёмных убийц их прятать? В принципе, этой фразой можно описать всю их совместную жизнь: не то чтобы они возвращаются к вопросу профессий друг друга ежесекундно, но и стандартной парочкой, выбирающей подушки в Икее и лечащей запор кота, они определённо точно не являются.

— Кстати, — выныривает из глубин сознания Юнги. — Что ты думаешь о том, чтобы завести кота?

— Так я уже завёл одного, — отзывается Чимин, принимаясь за футболку с красными разводами. — Тебя. А что, по функционалу ты и кот не так уж сильно и отличаетесь: оба гадите людям, дома присутствуете чисто ради жрачки, а всё своё свободное время лежите брюхом кверху на кровати. Видишь, абсолютно никакой разницы.

— Да ну тебя, — показательно надувается Юнги и поворачивается к нему спиной.

— Ладно уж, страдалец, заканчивай с банными процедурами и топай на кухню. Я нашёл потрясающий рецепт мяса по-французски на днях…

— О, так у нас будет мясо на ужин?

— Эй, нашёл — ещё не приготовил! Короче, оно сгорело вместе со сковородкой, так что я заказал суши. Бери, что дают, и не выёбывайся, — завершает Чимин, встряхивая руками и вешая футболку на сушилку.

— Обязательно, — заверяет его выползающий из душа Юнги, на ходу подхватывая полотенце, оборачивая его вокруг бёдер и целуя приступившего к брюкам Чимина в макушку. — Люблю тебя, крошка-картошка.

— Взаимно, ты, гоблин.

Остаток вечера они проводят за просмотром фильма; к слову, и его пришлось выбирать с боем в прямом и переносном смысле этого слова. Измолотив друг друга подушками и выдохшись до предела, они приходят к консенсусу поэтапно, сначала решая, что методом исключения не собираются смотреть ничего, связанного с убийствами и полицией во имя мира во всём мире и избежания дискуссий о гуманности отдельно взятых профессий, потом — что совершенно точно не хотят лицезреть голый зад Брэда Питта в «Трое», но на этот раз во избежание жгучих приступов ревности с обоих сторон… Такими черепашьими темпами им удаётся уложить выбор фильма в полчаса: обычно на это уходит куда больше времени, просто в какой-то момент и Чимин, и Юнги единогласно решают, что слишком устали для долгих препирательств.

Так что, приготовив обоим горячий шоколад с попкорном, Чимин возвращается в домашний кинотеатр, который, в общем-то, является ещё одним аргументом в пользу становления киллером, и протягивает старшему стакан с говорящей надписью «Проваливай, пока я не прострелил тебе зад» — один из милейших подарков Чонгук-и на Рождество.

Выбор падает на французский фильм про гениального пианиста, родившегося в бедном районе городка во Франции и вынужденного грабить дома со своими друзьями, чтобы прокормить себя и своих братьев с матерью, которая работает где-то за копейки. По сюжету его замечает ректор пафосного музыкального училища, который затаскивает его на обучение и выдвигает в качестве кандидата на международный конкурс пианистов. Чимин смотрит ленту, затаив дыхание, а в конце и вовсе пускает слезу, когда подросток исполняет свою мечту и становится настоящим пианистом.

Уже засыпая от накопившейся за день усталости, он чувствует, как кто-то заботливо накрывает его пледом и поднимает на руки, чтобы оттащить в спальню. Довольно улыбаясь сквозь полудрёму, Чимин покрепче смыкает руки на чужой шее и успевает подумать о том, как ему повезло с Юнги, прежде чем окончательно вырубается, убаюканный размеренным фильмом и чужим теплом.