Цивилизация [litres][Civilisation]

Большую роль (непомерно большую, по мнению отдельных критиков) в сериале играет музыка, тогда как поэзия представлена намного скромнее, и в этой связи я не вполне удовлетворен своим портретом елизаветинской Англии. Разумеется, нелепо выводить на сцену Шекспира исключительно как великого пессимиста, главного героя полувековой эпохи сомнений. Однако смягчить под занавес краски при помощи пары-тройки банальностей по адресу «Сна в летнюю ночь» и «Ромео и Джульетты» было бы еще хуже.

Некоторые из вопиющих лакун сериала продиктованы его заглавием. Если бы речь шла об истории искусства, оставить Испанию за скобками было бы немыслимо. Но если мы спросим себя, в какой мере Испания расширила границы наших представлений, заставила человечество сделать очередной шаг к вершине, ответ будет не столь очевиден. «Дон Кихот», великие святые, иезуиты в Южной Америке? В остальном Испания была просто Испанией, а поскольку я стремился в каждой программе показать следующий этап развития европейского сознания, рассказывать без видимых причин об одной отдельно взятой стране значило бы пойти наперекор основному принципу.

Здесь пора добавить несколько слов о самом названии сериала, которое я сохранил и для книги. Всему виной случай. В один прекрасный день Би-би-си задумала снять цикл документальных телефильмов об искусстве и обратилась ко мне с предложением выступить в качестве автора. В разговоре со мной Дэвид Аттенборо, возглавлявший канал «Би-би-си 2», употребил слово «цивилизация» – оно-то и побудило меня согласиться. В тот момент я затруднился бы дать этому понятию четкое определение, однако полагал, что цивилизация лучше варварства и, может быть, настало время прямо так и сказать. Тогда же, пока мы сидели за ланчем и все наперебой меня уговаривали, мне в голову пришла идея, как можно было бы преподнести эту тему, и в дальнейшем я почти не отступал от того спонтанно родившегося плана. Он подразумевал, что речь пойдет только о Западной Европе. Чтобы охватить такие древние цивилизации, как Египет, Сирия, Греция и Рим, понадобилось бы по меньшей мере еще десять программ; то же самое справедливо в отношении Китая, Персии, Индии и всего исламского мира. Мне с лихвой хватило одной Европы, поверьте! Помимо всего прочего, я не думаю, что можно пытаться понять культуру, не зная языка этой культуры, который во многом определяет ее характер, а я, к сожалению, не владею восточными языками. Не лучше ли было в таком случае отказаться от названия «Цивилизация»? Этого мне не хотелось, потому что слово «цивилизация» послужило для меня исходным толчком и на протяжении всей работы оставалось своего рода стимулом. Не могу представить, чтобы кому-то пригрезилось, будто я просто забыл о существовании великих цивилизаций дохристианской эпохи и Востока. Хотя, признаюсь, название до сих пор беспокоит меня. В XVIII веке с этим было бы куда проще: «Соображения о природе цивилизации на примерах сменяющих друг друга этапов цивилизованной жизни в Западной Европе – от Средневековья до наших дней». Увы, такая обстоятельность нынче не в моде.