Третий лишний. Он, она и советский режим

Среди других источников информации, которыми я пользовался, можно упомянуть советские газеты и журналы. Они хотя и содержат минимум статей на интересовавшую меня тему, но, независимо от желания авторов и редакторов, дают внимательному наблюдателю небезынтересные детали. Точно так же оказывались подчас весьма информативными советские энциклопедии, особенно если просматривать подряд несколько изданий за разные годы.

От анализа художественной советской литературы я почти отказался, так как романы и повести в стиле социалистического реализма уже были широко использованы американскими социологами. Зато я счел важным пользоваться в качестве источника информации устным народным творчеством и, прежде всего, анекдотом. Почти 150 лет назад, побывав в России, французский путешественник маркиз де Кюстин написал в своей книге: „Всякая угнетенная нация имеет ум, склонный к осмеянию и сатире, к карикатуре; она мстит за свое бездействие и унижение сарказмом”[1]. Мысль эта не только не устарела, но стала даже более актуальной в новое время. В стране, где газеты, радио, телевидение, кино и театр отражают только официальные взгляды властей, анекдоты — подчас единственный источник реальной информации о точке зрения народа. Недаром в СССР так жестоко преследуют всякого, кто их рассказывает. При Сталине за анекдоты пошли в лагеря тысячи граждан. Правда, Хрущев и Брежнев делали вид, что анекдотов не существует, но не прошло и двух месяцев после воцарения Ю. Андропова, как в газете „Комсомольская правда” появилась явно угрожающая статья против тех, кто „пытается использовать анекдот, чтобы опошлить наш строй” [2]. Народ ответил на эти предупреждения залпом новых шуток и анекдотов и в том числе анекдотами сексуального и псевдосексуального характера. Широкое распространение, в частности, приобрели две шутки явно антиправительственного звучания: „В СССР произошла сексуальная революция: к власти пришли о р г а н ы”. И еще: „В советских магазинах появились порнографические товары: голые полки”. Впрочем, приведенные шутки еще довольно невинны. Русский сексуальный анекдот, как правило, грубоват и содержит непристойные слова и ситуации. Но для историка тексты делятся не на приличные и неприличные, а на достойные доверия и фальшивые. Я предпочитаю правду, выраженную грубыми словами, грубой лжи советских газет.