Отложенная война

— Пропала вся связь, — пояснил Алексей Валентинович. — Михаил встревожен. Такого быть не должно. Где твой вальтер?

— В спальне, — ответила посерьезневшая Клава. — В комоде.

— Пойдем — возьмешь.

Они выключили свет в кабинете и, не включая его в спальне, пользуясь лишь проникающим освещением из коридора, забрали Клавин пистолет и запасной магазин. Патронов в пачке Куевда ей не выделял. Собственно и стреляла Клава из рук вон плохо. Несколько раз мужчины выводили ее во двор поупражняться вместе с ними из врученного ей поначалу штатного ТТ, но у нее, несмотря на довольно статную комплекцию, никак не получалось удержать пистолет на линии прицеливания при сильной отдаче мощного маузеровского патрона. Даже при стрельбе двуручным хватом Клава не всегда попадала в лист мишени. Тогда Куевда принес ей на замену отечественному оружию иноземный гостинец: компактный германский вальтер модели ПП (полицай-пистоле). И сам элегантный пистолет был легче, и патрон им используемый, хоть и того же калибра, что у ТТ, гораздо слабее. С этим заграничным оружием, дававшим меньшую отдачу, (ставшим впоследствии родоначальником большого числа аналогичных систем) Клава управлялась не в пример лучше.

Вернулся Куевда. Он, снова зайдя в свою комнату, успел довооружиться: на ремне через плечо стволом вниз висел ППД, а на поясе, вдобавок к кобуре, — брезентовый подсумок на три секторных магазина.

— Афанасия с Татьяной, я на всякий случай отправил в мезонин с ручным пулеметом, — рассказал он.

— А что с нашей охраной в караулке? — спросил Алексей Валентинович.

— Непонятно. Вроде, все, как обычно. В окошке свет горит. Ворота на запоре. Но отсутствие всей связи меня настораживает.

— А их отсюда, кроме, как по телефону, никак не позовешь?

— Предлагаешь, выйти во двор?

— Ну, или из окна крикнуть.

— Тут палка о двух концах: если на нас действительно собираются напасть — мы своим криком покажем им, что их планы уже открыты — и они насторожатся; но если наша охрана в сторожке еще не обезврежена — мы их предупредим, а, возможно, и спасем. Там сержант и четверо караульных.

— Тоже ведь люди. Кричи, Михаил, кричи.

Но кричать не понадобилось: из окна гостиной, к которому они подошли, было видно, как на освещенный фонарями двор вышел из караулки стрелок в шинели с карабином через плечо, отвел в сторону крышку глазка на металлических воротах, посмотрел и с кем-то заговорил. Разговор и осмотр его явно удовлетворили, и он принялся неторопливо открывать ворота. За воротами показался черный капот легковой машины.

— Не нравятся мне эти поздние посетители, — сказал Михаил. — Особенно при отключенной связи. Алексей, я к ним выйду — запрешь за мной дверь на задвижку, пистолет к бою, выключишь везде свет и осторожно из-за занавески наблюдай за обстановкой. Наружу при любых обстоятельствах выходить категорически запрещаю, даже для спасения меня. И помни: твоя голова слишком важна для страны. Ты не имеешь права попасть в чужие руки. В самом крайнем случае ты обязан застрелиться.