Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)

Поскольку термин «исламизм» имеет различные трактовки, следует уточнить, какой смысл мы вкладываем в его содержание, говоря об исламистском экстремизме и терроризме смертников как его частном проявлении. Исламизм, или радикальный ислам, — движение в современном исламе, представляющее собой радикальную интерпретацию и политизацию исламской традиции (в области представлений о джихаде, борьбе с неверными, межконфессиональной терпимости, формах мученичества и др.). Последняя при этом тяготеет к характерной трансформации ее природы — от духовно-нравственного учения к политической идеологии, предоставляющей ценностную основу для религиозно мотивированной агрессии и экстремистского действия. Обычно исламизм ассоциируется лишь с религиозным фундаментализмом, что не случайно, поскольку это течение в современном исламе более других выступает за ликвидацию разделения духовного и светского, религии и политики в общественно-государственной жизни мусульманских народов и часто становится идеологическим источником религиозно мотивированного экстремизма. Однако процессами радикализации может быть затронут и традиционный ислам. Таким образом, идейно-культурной основой исламизма может стать практически любое течение в общественной мысли современного ислама — будь то религиозный фундаментализм, традиционализм, а в редких случаях, возможно, и модернизм (наиболее терпимо относящийся к культурному синтезу и западным либеральным ценностям)[3].

Содержание и структура нашего труда выглядят следующим образом. Первая глава посвящена разбору научной и идеологической терминологии, сложившейся в связи с возникновением и развитием феномена террористов-смертников. В ней подробно разбираются такие термины, как «суицидальный терроризм», «атаки смертников», «бом-бинги смертников», «миссии смертников» и др., с указанием значимых смысловых нюансов, накладывающих отпечаток на когнитивное восприятие самого феномена. Также отдельно освещен вопрос об отличии двух основных определений терроризма смертников (атак смертников), сложившихся в западной науке: узкой и широкой дефиниций.

Следует особо заметить, что в нашей книге в качестве синонимов терроризма смертников (атак смертников) используются такие термины, как «мученические операции» и «акции самопожертвования», пришедшие из лексики исламизма, лишь с целью отражения особенностей культурной самооценки деятельности религиозных экстремистов и предотвращения монотонности в нашем изложении.

Вторая глава носит компилятивно-систематизирующий характер, поскольку излагает основные факты исторического развития терроризма смертников от акций самопожертвования басиджей в Иране (во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов), первых атак смертников радикальных шиитских партий Хезболла и Амаль в Ливане (1981–1983) до акций глобальных джихадистов[4] и распространения терроризма смертников в Ираке, Афганистане и Пакистане[5]. В каждой из региональных разновидностей терроризма смертников в мусульманских странах прослежена взаимосвязь первых атак смертников с радикальным исламом (исламизмом) и процессом реисламизации мусульманских обществ в условиях социально-политического кризиса. В главе рассмотрены основные идейные и культурные отличия исламистских организаций, спонсоров терроризма смертников, от движений, перенявших ту же тактику, но исповедующих идеологию с этнонационали-стической доминантой («Тигры освобождения Тамил Илама» в Шри-Ланке, Рабочая партия Курдистана в Турции). Особое внимание уделено историческому контексту и духовно-идейным источникам движения глобальных салафитов-джихадистов[6] (Аль-Каида, дочерние и ассоциированные с ней организации), поместивших исламский идеал мученичества (в радикальной интерпретации) в центр пропаганды и экстремистской деятельности транснациональных террористических сетей. В ходе изложения важнейших исторических фактов показана эволюция исламистского терроризма смертников от локальной формы, связанной с региональными проблемами, до модели глобализированного терроризма смертников, разделяющего идею конфликта цивилизаций и ведущего глобальную войну с Западом как врагом ислама. Задача, которую ставил перед собой автор в данной главе, сводилась к ознакомлению русскоязычного читателя с историей феномена терроризма смертников в его всевозможных разновидностях (в том числе не связанных ни с исламизмом, ни с какой-либо иной формой религиозного фанатизма), которая достаточно доступна и известна западному читателю, но очень слабо освещена в отечественной науке и тем более популярных изданиях об экстремизме и терроризме.