Метка магии [litres][Mark of the Wicked]

– Вот, держи, – она почесала его подбородок, затем намазала джемом кусок хлеба и отдала его козлику, – кто самый очаровательный мальчик на планете?

– Думала, я ушла?

Мать Матильды, Лотти, спустилась по неровным ступенькам на кухню. Ее белый персидский кот Нимбус крался за ней, как будто она была хозяйкой этого места. Лотти покачала головой и указала пальцем с идеальным маникюром на Виктора, затем на заднюю дверь.

– Я знаю, что ты любишь его, но тебе известны правила, – сказала Лотти, хватая совок и щетку с крючка рядом с пучком лаванды, – посмотри на пол, Матильда. Он везде разбросал крошки.

Матильда скрестила руки на груди и смотрела, как ее мать присела на корточки, чтобы все собрать. Один только вид матери заставлял ее желудок закипать от раздражения. Лотти не могла находиться в метре от Матильды, не создавая какого-то конфликта. Если бы она пришла на пять минут позже, козлик все равно съел бы все до последней крошки.

Лотти посмотрела на Матильду из-под нахмуренных бровей, типичное выражение ее лица, когда она разговаривала с дочерью.

– Тилли? Что я только что сказала? – Матильда фыркнула, наклонилась к Виктору, раздраженная тем, что мама назвала ее детским именем.

– Тебе лучше убраться отсюда, пока ты не превратился в тушеное мясо.

Она провела руками по пушистой морде и поцеловала его в макушку, прежде чем козлик выбежал прочь.

– Почему он не может быть здесь? – спросила Матильда, поворачиваясь к матери. – Нанна Мэй все время держит Джинни в доме.

– Птица приучена к дому, а этот глупый козел – нет, – сказала Лотти, бросая крошки в раковину.

Матильда нахмурилась, наблюдая, как Лотти стряхивает несуществующие крошки с отвратительного черного пончо, которое было на ней. Мама как будто оделась так, чтобы позлить Матильду.

Вспышка красного и коричневого ворвалась в кухню и метнулась в открытые окна, демонстрируя, насколько свободна она в доме. Малиновка трижды облетела комнату, затем приземлилась на плечо своей хозяйки, когда та, шаркая, вошла через заднюю дверь и направилась прямо к Матильде.

Матильда напряглась, избегая взгляда молочных глаз Нанны Мэй, в которых светилась мудрость. Свои волосы, как всегда, бабушка заколола на макушке гладким белым узлом, а длинная юбка и кардиган волочились по полу, их цвета были из той же палитры, что и у малиновки.

Она остановилась перед Матильдой. Если бы девушка встала, она бы возвышалась над старухой, но Нанна Мэй не чувствовала себя маленькой, когда та находилась рядом с ней. Она обхватила скрюченными пальцами запястье Матильды и подняла руку так, что та оказалась у нее под носом. Нанна Мэй уставилась на нее, качая головой при виде сердитых красных бугорков, покрывавших кожу Матильды. Девушка отстранилась, и Нанна Мэй медленно подошла к камину. Ей потребовалась целая вечность, чтобы опуститься на трехногий табурет перед ним. Она взяла железную кочергу, посмотрела на мать Матильды, затем повернулась к огню, горевшему у ее ног.