Мы никогда не умрем

— Я знаю, что ты не такая. Ты не жестокая, — он сжал ее запястья. — Я жестокий. И Виктор. И наша милая сестра — может Лера даже больше, чем Виктор. А ты лучше, чем мы. Я хотел бы, чтобы было иначе, я клянусь тебе, — и в голосе плеснула искренняя, режущая боль, — но из-за меня… Из-за моих ошибок, а их много было, непростительно много… Из-за меня тебе придется его убить. Тогда ты сможешь выйти, и не получится как в прошлый раз, когда я пытался помочь тебе сбежать.

— И тебя, — хрипло сказала Ника. — Убить его и тебя.

— И меня, — кивнул он.

— Что написать на камне? Как тебя зовут? Как он тебя звал, Милорд? — настойчиво спросила она.

Откуда-то она знала, что неизбежный финал наступит совсем скоро. Может, это их последняя осень и хорошо, если удастся пережить зиму. Уже превратились в белые шрамы порезы на его спине — широкая «V», так и не ставшая «М». Летом травой поросла могила рыжего пса по имени Генри. Виктор все больше времени проводил с сестрой — будто чувствовал, что их собираются разлучить снова.

Ника не знала, почему когда-то развелись родители Виктора, да и сам Виктор этого скорее всего не знал. Не знал, почему в шесть лет его увезли в ту проклятую деревню. Ника видела его отца и их старый дом, и в других обстоятельствах, пожалуй, посочувствовала бы Виктору. Поэтому ей так понравилась шутка с коробкой из-под скотча и театральным реквизитом — в тот раз она смеялась. Ведь тот человек был виноват не только перед Виктором.

Он закрыл глаза. Ника отвернулась — если он откроет глаза, и они будут белыми — значит, краденое время кончилось. Как хорошо, что она не увидит этого в темноте.

— Мартин, — наконец сказал он. — Виктор звал меня «Мартин».

— Красивое имя, — ответила она, не оборачиваясь. — А если я буду тебя так звать?

— Не нужно, — мягко сказал он, незаметно вытаскивая карандаш из ее волос.

— Тогда расскажи, почему, — попросила она. — Мне эту историю только Виктор рассказывал, а ты знаешь, как он обращается с историями. У него были плохие учителя, — Ника криво усмехнулась. — Расскажи историю, Мартин, и я сложу ее вместе с сюртуком и портретами. Вот увидишь, я лучше обращаюсь с историями.

— Он сказал, что… — Мартин осекся, а потом, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, продолжил: — Я сказал ему, что не нужно бояться темноты.

Ника села рядом и положила голову ему на плечо.

Он сжал ее ладонь ледяными пальцами, но это сейчас не имело значения. Она знала, что многих людей из этой истории нет в живых, а значит, тот, кто ее рассказывает, должен сам стать на шаг ближе к мертвецам.

Хоть в чем-то женщина в бархатных перчатках оказалась права.