Дойна о Мариоре

— Ты что, мамэ? — удивилась Мариора.

Та молчала, потом подняла голову — ее лицо из смуглого стало желтым. Как водою смыло румянец, потускнели глаза.

— О-ой! — выдохнула она.

— Фа[3], Наталия, что ты? — чужим голосом спросил Тома.

Мариора поняла только, что отец очень испугался. Он довел мать до лежанки, уложил, накрыл рядном. Потом выбежал во двор.

В окно Мариора видела, как отец увел за рога овцу, скоро вернулся, схватил и унес ягненка.

Вскоре пришла бабка Гафуня, по самые глаза закутанная в большой черный платок. Ее вкрадчивый голос шелестел из-под платка, и Мариоре стало страшно. Она забралась в самый дальний угол лежанки. Ей хотелось, чтобы бабка не заметила ее.

Бабка сказала Наталии, чтобы она ложилась, а сама села на лежанку и поманила пальцем Мариору.

— Подойди ко мне, деточка.

Мариора не спускала с нее глаз и не двигалась.

Бабка недовольно прищурилась, поджала губы. Потом сказала Томе, что Мариора должна пойти гулять.

Отец отвел дочь в Верхнее село к Марфе Стратело. У Марфы был синеглазый сын Дионица, годом старше Мариоры. Марфа напоила Мариору молоком. Но девочке хотелось плакать. Было жалко и ягненка, которого унес отец, и мать, хотя Мариора никак не могла понять, что же с ней случилось. Марфа объяснила ей, что это пройдет, все будет хорошо, у матери родится маленький ребеночек и Мариора будет нянчить его. Но это потом. А вечером, если Мариора останется у них, она расскажет ей сказку.

Дионица хвастался новенькой холщовой рубашкой и не отходил от Мариоры.

— Я знаю, из чего лед делается: из воды! — сообщил он ей. А когда мать вышла, зашептал: — Давай убежим на Реут! Там воды мно-ого, много… Прямо сверху льда! А мамочка говорит, что лед пошел. Ты видела, как лед ходит? Нет? И я нет. Пойдем?

Мариора отказалась.

Дионица обещал с ней дружить: «Если Виктор или еще кто бить будет — заступлюсь!» Хотел показать место, где настоящую лею нашел. Но Мариора смотрела на большую бледно-желтую тыкву, которая лежала на окне, и вспомнила, что у матери теперь такие же желтые щеки.

Наконец пришел отец. Он был хмур, брови его вздрагивали. Он беспокойно посмотрел на дочь. Потом что-то тихо сказал Марфе, взял Мариору за руку и повел домой.

Мать лежала по-прежнему. Отец сказал, что мать спит и ее не надо трогать. Тогда девочка забралась на лайцы и скоро заснула. Сквозь сон она слышала, как стонала мать.

Наутро Наталия не встала. Ее волосы за ночь свалялись и напоминали клочья лежалой овечьей шерсти, но глаза были ясны и сильно блестели. Тома вышел. Мать молчала и смотрела в потолок. Мариора взяла с полки деревянный гребень, тихонько взобралась на лежанку. Она решила расчесать матери волосы. Но только дотронулась до них гребнем, мать вскрикнула, губы ее открылись, но слов не получалось; из горла вырывались хрип и стоны. Мариора закрыла глаза и без слез заплакала и закричала.