Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Дело, стало быть, не в том, чтобы искуснее сформулировать предмет исторической науки. Спор в равной мере затрагивает теорию, он имеет существенное отношение к более широкой проблеме историзма. Ибо приоритет практики выступает в сфере познания как приоритет конкретного, которое только по недоразумению можно представлять в виде самоочевидного, эмпирического, наперед данного. «Значение общего противоречиво: оно мертво, оно нечисто, неполно etc. etc., но оно только и есть ступень к познанию конкретного, ибо мы никогда не познаем конкретного полностью. Бесконечная сумма общих понятий, законов etc. дает конкретное в его полноте»[2]. Из этого великолепного ленинского определения, опирающегося на понимание вопроса Гегелем и Марксом, вытекает, по крайней мере, три вывода для нас. Первый: не может быть отдельной науки, занимающейся только общим, вне конкретного, как не может быть и отдельной науки, занимающейся только конкретным, вне общего (в ином случае неизбежны «сиамские близнецы» – эмпиризм и пустая, беспредметная умозрительность).

Второй: конкретно – это всегда цель познания, цель, которую нельзя реализовать разом и которая, если спроецировать ее на определенный объект исторического исследования, позволяет вновь и вновь «открывать» его, обнаруживать в нем новые, не входившие раньше в поле зрения стороны и даже факты.

Третий: путь к реконструкции прошлого (предмет науки!) лежит через логику, научную абстракцию, развитие понятий, обогащение и усложнение средств анализа; именно на этом пути частное, индивидуальное, неповторимое становится в познании тем исторически особенным, в котором только и выявляет себя, и пробивает себе дорогу в жизни исторический закон. Заметим, что лишь при таком понимании своих задач и своей структуры наша наука сможет противостоять традиционному плюралистскому мышлению, как и релятивизму немарксистской историографии (идеалистической и вульгарно-материалистической в равной мере).