Позолота вся сотрётся…

Когда я была крохой лет четырех, то мечтала соорудить подводный костюм и пройтись в нем по морскому дну. Найти спящих мама и папу, разбудить их и привести домой. К своему пятилетию, я нечаянно для себя уяснила, что разбудить тех, кто заснул навечно просто невозможно. Этот факт помогла понять мне моя бабушка. Тогда она в первый и в последний раз отшлепала меня розгами, как только с трудом сняла с моей головы ржавое ведро с дырками для глаз, которое должно было стать моим скафандром для подводной прогулки. Самодельный гарпун я отдала ей добровольно.

Я совсем не похожа на свою рыжую, статную бабушку. Она напоминает мне горячее солнце. Такая же неистовая, взрывная и добрая. Хотя больше всего на свете она ненавидит быть именно доброй. Всегда сурово хмурится когда я пытаюсь к ней подольститься. Вот и сейчас она не торопится меня встречать. Сидит за круглым столом в гостиной и пьет прошлогоднюю, вишневую наливку. Рубиновая жидкость в хрустальном стакане отбрасывает от себя густые, красные блики. Они дробятся и дрожат, танцуют на кремовом кружеве парадной скатерти и на белоснежной бумаге с большой гербовой печатью и сургучом. Лист бумаги сжимают маленькие, цепкие руки моей бабушки. Слезы из ее глаз сверкающими алмазами щедро орошают пышную грудь, затянутую в желтый батист домашнего платья. Самые крупные и прыткие из них влажно плюхаются на важный документ с круглым оттиском коричневого сургуча.

Я растерянно застываю на пороге гостиной. Моя веселая, солнечная Фло, плачет? Медленно, словно ступаю не по натертому воском паркету, а по самому тонкому льду, я подхожу к бабуле и трогаю ее за точеное плечо. Она вздрагивает и поворачивает ко мне зареванное лицо. Морщинки предательски старят всегда молодое и свежее лицо, тонкий нос с горбинкой по плебейски шмыгает, а зеленые глаза помутнели от слез.

Я неуверенно глажу ее густые, рыжие кудри и сама готовлюсь зареветь, просто так, за компанию.

Ба-а? Что случилось, Ба? У нас горе? - мой голос сипло срывается, а на глаза уже наворачиваются слезы.

Флоренс поднимает стакан с вишневой наливкой и залпом допивает ее. Часто дышит и промокает рот кружевным платочком. Затем счастливо улыбается мне.

- Они одобрили! Они наконец-то одобрили мое досрочное освобождение из этой песовой ссылки! - она закидывает голову назад и истеричиски хохочет обнажая крепкие, белые зубы.

Я отступаю назад и плюхаюсь на стул который стоит напротив.

- А-а-а, мы что-же были все это время в ссылке?! - мой мозг буквально взрывается от только, что полученной информации.

Я с тоской смотрю на пустой стакан на дне которого поблескивает вишневой влагой выпитый бабушкой алкоголь. Сейчас мне бы тоже не помешало промочить осипшее горло душистой, крепкой наливкой. А там гляди и в голове бы прояснилось. Еще в начальной школе я усвоила из уроков истории, что в ссылку могли отправить только представителей древних и могущественных семей. Но мы же с бабушкой к этим магическим кругам, а еще хуже к знатным родам двуликих отношения не имеем? Я уж не говорю о том, что вампиры из нас совсем никакие. Мысли несутся так быстро, словно сейчас съезжают с крутого склона на велосипеде без тормозов. Еще немного и мои мозги разобьются. Я придерживаю голову руками и осторожно смотрю на Флоренс.