Бал монстров. РАЗБИВАЯ ЛЕД (СИ)

Парень закрыл воду, которая уже давно набралась в ванной, и, внезапно, наступила тишина. Он ненавидел тишину. Ненавидел этот пугающий покой, потому что всегда следом за ним парня накрывала паника. В детдоме всегда все самое страшное происходило после того, как наступала тишина. Она же наступала сразу же и после того, как происходило что-то жуткое и невыносимое. Его давно не накрывал этот страх, когда леденели руки и ноги, когда ты не просто боишься пошевелиться, а боишься даже дышать. Когда внутри тебя разрастается огромная буря гнева и разрывающая твою душу обида от непринятия этой жестокой реальности. И ты ничего не можешь сделать - тебе нельзя. И печальные, порой пустые, глаза на соседней койке в нескольких метрах от тебя умоляют тебя молчать. И ты молчишь, чтобы не стало еще хуже. Ты хочешь закрыть глаза, но не можешь, поскольку это единственная поддержка, которую ты можешь дать своему другу – вот этот контакт, который его успокаивает и не дает сойти с ума в тот момент, когда его насилует другой человек. Лишь слезы бесшумно текут ручьем по лицу и в этот момент, удерживая в себе все чувства, ты учишься приспосабливаться к этой жизни, которая у всех разная. Твоя жизнь она такая, а у парня на соседней койке еще хуже, а вот у дочери этого насильника – старшего воспитателя - возможно лучше? Или хуже? Кто знает?

Сын Ги и Мин Ву редко ссорились, но когда парень терял стабильность в отношениях с мужчиной, его накрывали такие приступы воспоминаний, против которых он до сих пор был слаб и проигрывал тут же, как только они настигали его. Время не лечит, оно подло прячет все воспоминания в одном месте, за одной дверью, которую, если открыть, то тебя снесет одним разом. Поэтому Сын Ги, предчувствуя беду, всегда шел туда, где можно было хоть немного освободиться от груза, который с годами нести было все тяжелее. Он знал, если он остановится, ему не жить. Подняв голову, он увидел в отражении свое заплаканное лицо и узнал в нем того испуганного мальчишку, который должен был молчать, несмотря ни на что. По щекам еще сильнее потекли слезы, но парень молчал. Нельзя было даже простонать и в этой тишине он опустился на пол и свернулся калачиком, закрывая руками лицо.

Эту тишину нарушила распахнувшаяся дверь, в которую влетел министр. Что это? Опыт, интуиция или связь, образовавшаяся за долгие годы? Мин Ву сел рядом и, быстро схватив парня, положил его голову к себе на колени, крепко его обнимая. Было понятно, что он делает так не в первый раз, но, судя по его испуганному лицу, происходило это очень редко. В этот раз Сын Ги приподнялся и посмотрел мужчине в глаза. Ему срочно нужен был этот контакт, который его сейчас поддержит и успокоит.

Мин Ву знал про эту историю и еще про сотни таких же, которые за двенадцать лет парень постепенно рассказывал в разные периоды своей жизни. Сын Ги не сразу открылся перед мужчиной, но тот и не давил на него, терпеливо дожидаясь, когда парень созреет и выговорится. Выслушивая его, Мин Ву, чтобы еще больше не травмировать парня, всегда оставался собранным и понимающим, хотя в душе все выворачивалось наизнанку от тех откровений, которыми делился с ним этот несчастный. Мин Ву не понимал, как после всего, что произошло с Сын Ги, можно остаться в своем уме и продолжать жить? Откуда в этом человеке столько сил? Откуда в нем столько жизни? Видимо только тот, кто понял цену жизни, может позволить себе жить так, как в последний раз – на полную катушку.