Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

Они посмотрели три серии подряд. Смеялись, комментировали, ехидничали. Выпили одну бутылку вина, начали вторую.

— Монсеньор, наверное, на сегодня хватит? — она встала и потянулась.

— Уважаемая госпожа де Шатийон, если вы не прекратите звать меня наедине монсеньором, я обижусь.

— Не обижайтесь, Себастьен. Это… такая привычка.

— Вредная привычка, сердце моё. А зачем это вы встаёте, не подскажете? Хотите бросить меня в одиночестве?

— Хочу оставить вас спать, — пожала плечами она.

Беспокойство возвращалось, что ни делай.

— Вот ещё, — фыркнул он. — Элоиза, раз уж вы здесь — то никуда до утра не пойдёте. Извините, если это расходится с какими-то вашими планами. Можете считать, что на эти комнаты наложено заклятье — из них никто не может выйти — и оно рассеется только со звонком вашего будильника в половине восьмого.

— Хорошо, пусть так, — она не стала настаивать, взяла его бокал и допила всё, что там оставалось.

— Элоиза, может быть, уже расскажете, что случилось? — он смотрел на неё внимательно и тепло.

— Случилось? — переспросила она.

Как всегда. Она может скрыть свои мысли от кого угодно, кроме него.

— Да, что у вас случилось? Проблемы со здоровьем? Так мы утром позвоним донне Доменике, и их не будет. Вас тревожат тени прошлого? Мы их прогоним… Говорите, пожалуйста.

Черт возьми! Она уже привыкла рассказывать ему обо всём. Но это не тот случай, совсем не тот.

— Скажите, Себастьен, вас когда-нибудь шантажировали?

— Да сто раз, — хмыкнул он.

А потом понял.

— Кто осмелился, сердце моё?

— Если бы я знала, — вздохнула она.

— Не молчите, рассказывайте.

— Это сложно. И наверное, я не смогу рассказать вам всего.

— Что вам мешает?

Она задумалась над формулировкой. В самом деле, что именно ей мешает? Ну да, это о такой странице её жизни, о которой она никогда никому не рассказывает, было и было, кто знает, тот и знает. С другой стороны, в своей частной жизни люди вольны выворачиваться наизнанку так, как им того захочется, если это не мешает другим людям. В то время — не мешало. Это касалось только их четверых, и тех, кто ещё иногда присоединялся, и точка. А сейчас, если угроза реальна, помешать может много кому.

С другой стороны, если кто и знает, как решать задачу, так это Себастьен. Ну и ещё дядюшки Жан или Валентин. Но обсуждать эту проблему с ними она ещё менее готова, чем с Себастьеном.

То есть, получается, меньшее из зол?

— Понимаете, объективно, наверное, ничего не мешает. Более того, если посмотреть, так сказать, по модулю, то вы самый подходящий для обсуждения таких дел человек из всех, кого я знаю. Но вам может не понравиться.

— Вступление меня уже насторожило. Честно, я вообще не представляю, чем вас можно шантажировать. Всё, что мне известно о вас, лежит в параллельной плоскости с шантажом.

— Грехами юности, вестимо, — криво усмехнулась Элоиза. — Человек угрожает, что предаст огласке некие фотографии, которые предавать огласке не следует.