Вирус чувств

– Сумасшедшие дикари! Как можно показывая зубы выражать хорошее отношение? – сквозь сжатые зубы произнес сбитый штурмовик-каратель.

– Это вы биороботы забывшие, что означают чувства, – фыркнула девушка, на ее глазах показались слёзы, – вы лишь бездушные компьютеры наполняющие злостью свои адские машины.

Пилот растерялся, не зная как реагировать. Он лишь раз в жизни видел, как плакала его одноклассница, затем полиция нравов поместила ее в больницу почти на год. Оттуда девочка вышла эмоционально устойчивым членом расы ученых и воинов, признавших проявление эмоций психическим отклонением.

– Как я должен реагировать на твоё проявление эмоционального расстройства вызванного поразившим твой мозг вирусом? – осторожно спросил он, когда девушка отвернулась чтобы скрыть он него свои наполненные слезами глаза.

– Нет у нас никакого вируса! – резко повернувшись, девушка сверкнула наполненными яростью глазами.

– Бедные дикари, похоже, они даже не осознают своей ненормальности, – подумал пилот, – безусловно, их невозможно вылечить, а только уничтожить.

Девушка посмотрела в его глаза.

– Иди к старцу, он тебе откроет правду что происходит, – кивнула девушка в сторону проема, – если конечно ты еще не полностью отупел.

Он с неприязнью посмотрел в сторону темного проема. Темноту он видел только когда закрывал глаза или в окно иллюминатора.

– Ах, да вы не умеете ориентироваться в сумраке, в который сами нас загнали, – озвучила свою догадку девушка, – Зак! Иди сюда!

Пилот поморщился от громкого крика, недопустимого на станции, поскольку у каждого члена экипажа, как было принято называть представителей их расы, был «конектор» передающий голосовую информацию непосредственно адресату независимо от расстояния.

В комнату вбежало то низкорослое существо с изуродованным лицом. Ребенок был без головного убора. Можно было увидеть вьющиеся черные волосы на его голове. В руках туземца светилась колеблющимся светом колба.

– Это что ребенок? – неуверенно спросил пилот, – зачем он волочил меня по пустыне, если вы не собирались меня съесть? Ведь я гораздо больше его и ему наверняка было тяжело!

– Это ребенок, ему еще не исполнилось двенадцати лет. Пока ты, наверное, не поймешь, но я попробую объяснить. Заку было тяжело тащить такую тушу, но есть такая эмоция, называется «жалость» она заставляла его делать это. Он не хотел, чтобы ты замерз ночью или тебя растерзали койоты.

– Жалость? – произнес он, незнакомое слово, пробуя его на вкус, – нет, не слышал про такую болезнь. Это тоже вирус и он парализует волю и заставляет делать то, что не хочешь? Ему нельзя противостоять? Нет лекарств? Хотя откуда жители подземелий могут получить лекарства?

– Жалость – это то, что ты должен сделать, чтобы не переживать потом о своем бездействии.