Красные кирпичи

– Я знаю, – отвечаю я.

Я медленно оборачиваюсь, смотря на бледного человека. Черты его ровны, но каждый мускул лица, кожа и волосы дрожали от переживания и сострадания.

Я плавно отклоняюсь назад. Мои глаза огибают нос человека, чело, темя, глядят выше макушки; голова пропадает из поля зрения. Бездонный темно-красный свод. Но мои глаза всё время не двигаются: я падаю

…

Кирпичная дорожка удаляется. Свистит в ушах, и я падаю ещё быстрее. Окружающий воздух темнеет. Звуки начинают переставать существовать. Глаза широко раскрываются и бешено метаются по черноте пучины. Верх сходится в одну еле-еле различимую точку. Скорость движения глаз растёт. Веки постепенно покрывают глазницы, точно заботливая мама пытается успокоить испуганного ребёнка. «Ширма» опущена. Мысли сжимаются в единственный фрагмент сознания. Он становится слабым, шатким, неустойчивым, ветхим, хрупким и… Как будто атом – мельчайшую, неделимую частицу – пытаются разделить. Но мы знаем, что атом делится. Как жизнь человека делится на «до» и «после» …И сознание умирает.