Одри Хепбёрн

Её первые годы наполнены играми на свежем воздухе под присмотром кормилиц и нянек. Одри быстро стала их любимицей благодаря обаянию и желанию нравиться. Она хорошо ладила с единоутробными братьями, и начало тридцатых годов гармонично протекало между домом в Брюсселе, летними семейными резиденциями в Голландии и частыми поездками в Англию. Братья взяли её в компанию, и Одри забыла свою природную робость, превратившись в сорванца. В большом доме родового поместья «Велп» под Арнемом целый день звучали её вопли и топот маленьких ножек. Одри не приходилось скучать...

Её очаровал мир большой сельской усадьбы, и она всегда будет с грустью о нём вспоминать. Ей нравилось убегать одной в розарий и зарываться лицом в цветы; ходить босиком по воде по краю озера, подобрав юбку, пока икры не покроются «гусиной кожей»; бездельничать, предаваясь своим мыслям, в большом холле; раскачиваться на перилах, уцепившись за них одной рукой; прислушиваться к скрипу паркета под чьими-то шагами; зажигать огни зимой. Она почти слилась в единое целое со «своим» домом; эта почти любовная связь достигнет высшей точки, когда уже взрослой она наконец станет владелицей собственного идеального дома.

Неутомимую жизненную энергию она расходовала в парке. Там можно было скакать на пони, купаться в речке, ездить на велосипеде. Строительство хижин вместе с двумя старшими братьями было страстью её детства. Ей нравилось карабкаться на деревья и прятаться в кроне, свернувшись клубочком на ветке. Когда она наверху, её уже никому не достать. Маленькая мечтательница обретает полную свободу, она — повелительница мира, и няня может сколько угодно надрываться, прося её спуститься...

Другой её страстью были животные: на всех её детских фотографиях обязательно есть собаки и кошки, которые ходят за ней как тень. Она кормила их из своих рук, ласкала и разговаривала с ними шёпотом. Одри призналась Йену Вудворду: «Я обожала жить на вольном воздухе, среди деревьев, птиц и цветов». Её отношения с братьями были самыми нежными. Она часто ходила с ними гулять, и в конце концов они выучили наизусть поместье ван Хеемстра — до последней рощицы, ручейка и закоулка, бегая вдоль воды в поисках первых диких цветов и ранних нарциссов, выискивая птичьи яйца и собирая грибы.

Из воспоминаний современников вырастает образ раннего детства, окружённого вниманием и защитой, полного развлечений и подарков, здорового и естественного, с домашними учителями и прогулками по полям и лесам, но также одинокого и обделённого любовью и сердечной теплотой. Детство в каком-то смысле было свободным, но в этом возрасте к свободе ещё не стремятся, ребёнок хочет, чтобы кто-то заботился о нём.

Постоянная жажда любви наталкивалась на зримые препятствия. С удивительной искренностью Одри признавалась: «Это правда, у меня была необыкновенная мать. Но она никогда не была нежной в том смысле, какой я вкладываю в это слово. Я многие годы искала её нежности. Это была чудесная мать, в ней было много любви, но ни малейшей способности её выказать. Я же всё время нуждалась в ком-то, кто сможет приласкать меня, и порой находила ласку у своих тётушек и гувернанток».

Роберт Уолдерс, последний спутник жизни Одри Хепбёрн, вторит ей: «Элла была женщина высшего порядка, с чувством юмора, начитанная, хорошо образованная, но так критично настроенная ко всем, начиная с Одри. Нетерпимая и пристрастная. С ней было тяжело». Становится понятна потребность девочки забыться чтением, которую поощряли её единомышленники Александр и Ян. В интервью одной лондонской газете Одри вспоминала: «Ян был настоящей библиотечной крысой, и когда мы были детьми, он обожал Киплинга. Я настолько им восхищалась, что перечитала все книги Киплинга, только чтобы быть похожей на него... и в результате к тринадцати годам я уже прочла всего Эдгара Уоллеса и всего Эдварда Филлипса-Оппенгейма. Да, это были приключенческие романы, и они производили на меня гораздо более сильное впечатление, чем книжки типа “Топси идёт в школу”».

В документальном фильме «Одри в воспоминаниях» Роберт Уолдерс отмечает, что в детстве чтение стало для неё жизненной необходимостью. «Она называла “Таинственный сад”[3] одной из своих любимых книг и рассказывала, что мать подарила ей в девять лет томик “Хайди”[4] как раз накануне поездки на поезде из Голландии в Италию. Она сразу погрузилась в книгу, а когда закончила чтение, они уже приехали в Италию, так что Одри даже мельком не видала Швейцарии».

Эта потребность стала тем более острой, что отношения между родителями испортились. Постоянное непонимание и всё более тягостная напряжённость разбили эту пару. Робин Карни, вероятно, прав: «Все говорили, что главной причиной разногласий между Хепбёрн-Растонами, похоже, была манера мужа управлять семейным состоянием и финансовыми делами жёны. Ссоры и расхождения во взглядах со временем вылились в открытый конфликт между супругами, накаливший атмосферу в доме и потрясший до глубины души чересчур чувствительную Одри».