Былины [авторский сборник]

Испровещится[17] мать Непра-река: «Я затем теку не по-старому, Не по-прежнему, по-старинному, Что стоят за мной, за Непрой-рекой, Сорок тысячей злых татаровей. Они мост мостят с утра до ночи. Что намостят днём, то в ночь вырою, Да из сил уж я выбиваюся». Взговорил Сухман таковы слова: «То не честь-хвала молодецкая — Не отведать мне сил татарскиих». И пустил коня свого доброго, Чрез Непру-реку перескакивал, Не мочил копыт его добрый конь. Подъезжал Сухман ко сыру дубу, Ко сыру дубу, кряковистому,[18] Дуб с кореньями выворачивал, А с комля[19] дуба белый сок бежал; Ту дубиночку за вершину брал И пустил коня на татаровей. Стал Сухмантьюшка поворачивать, Той дубиночкой стал помахивать. Как махнёт вперёд — станет улица, Отвернёт назад — переулочек. Всех побил татар Одихмантьевич. Убежало ли три татарченка — Под кусточками, под ракитовыми У Непры-реки схоронилися. Подъезжал Сухман к мать Непре-реке, Из-под кустиков в Одихмантьича Три татарченка стрелки пустили Во его бока, в тело белое. Свет-Сухмантьюшка стрелки выдернул Из своих боков, из кровавых ран, Листьем маковым позатыкивал И спорол[20] ножом трёх татарченков. Приезжал Сухман к князь-Владимиру, Привязал коня на дворе к столбу, Сам входил Сухман во столовую. Тут Владимир-князь, красно солнышко, Сам по горенке он похаживает, Одихмантьичу выговаривает: «Что ж, Сухмантьюшка, не привёз ты мне Лебедь белую, не кровавлену?» Взговорит Сухман таковы слова: «Гой, Владимир-князь, за Непрой-рекой Доходило мне не до лебедей:[21] Повстречалась мне за Непрой-рекой Сила ратная в сорок тысячей: Шли во Киев-град злы татаровья, С утра до ночи мосты ладили, А Непра-река вырывала в ночь, Да из сил она выбивалася. Я пустил коня на татаровей И побил их всех до единого». Володимир-князь, красно солнышко, Тем словам его не уверовал, Приказал слугам своим верныим Брать Сухмантия за белы руки, В погреба сажать во глубокие; А Добрынюшку посылал к Непре Про сухмантьевы сведать заработки. Встал Добрынюшка на резвы ноги, Он седлал коня своего доброго, Выезжал в поле, к мать Непре-реке, Увидал — лежит сила ратная, В сорок тысячей, вся побитая, И валяется дуб с кореньями, На лучиночки весь исщепанный, Дуб Добрынюшка поднимал с земли, Привозил его ко Владимиру, Так Добрынюшка выговаривал: «Правдой хвастает Одихмантьевич: За Непрой-рекой я видал — лежат Сорок тысячей злых татаровей, И дубиночка Одихмантьича, На лучиночки вся исщепана». Тут велел слугам Володимир-князь В погреба идти во глубокие, Выводить скорей Одихмантьича, Приводить к себе на ясны очи, Таковы слова выговаривал: «За услуги те за великие Добра молодца буду миловать, Буду жаловать[22] его до люби[23] Городами ли с пригородками,[24] Ещё сёлами да с присёлками,[25] Золотой казной да бессчётною». В погреба идут во глубокие К Одихмантьичу слуги верные, Говорят ему таковы слова: «Выходи, Сухман, ты из погреба: Володимир-князь тебя милует, За твои труды за великие Хочет солнышко тебя жаловать Городами ли с пригородками, Ещё