Электронная книга - «Птичий город за облаками [litres][Cloud Cuckoo Land]». Краткое содержание книги:
Впервые на русском – новейший роман Энтони Дорра, автора книги «Весь невидимый нам свет», удостоенной Пулитцеровской премии; как и этот международный бестселлер, «Птичий город за облаками» включен в шорт-лист Национальной книжной премии США. Роман выстроен подобно матрешке (или «Облачному атласу» Дэвида Митчелла): здесь хитроумно перекрещиваются жизни и судьбы Анны и Омира, пребывающих по разные стороны стены в осажденном турками Константинополе 1453 года, а также пожилого энтузиаста древнегреческой литературы Зено и юного экотеррориста Сеймура в современном Айдахо, а также Констанции, которая летит к далекой экзопланете на корабле «Арго» под управлением всезнающей Сивиллы. Подобно Мари-Лоре и Вернеру в романе «Весь невидимый нам свет», все пятеро здесь – мечтатели и аутсайдеры, не теряющие надежды и посреди самого беспросветного, казалось бы, хаоса и отчаяния: «„Птичий город за облаками“ показывает, что для нас еще не все потеряно – и что важным инструментом спасения является именно литература» (Boston Globe) – например, мифическая история древнего грека Аитона, мечтающего обернуться птицей и улететь в сказочный заоблачный город… «„Птичий город за облаками“ охватывает невероятный диапазон знаний и жизненного опыта. Это человечная и вдохновляющая книга для взрослых, наполненная незабываемой магией читательских впечатлений детства» (New York Times Book Review).
Благодаря безупречной классической манере изложения чудеса у Дорра кажутся естественными. Впечатляюще!
Sunday Times
В его историях отражается и чудо, и ледяное равнодушие природы; Дорр – великолепный рассказчик.
Outside
При чтении Дорра в нас пробуждается то восторженное чувство, которое мы испытываем лишь от сильной любви к близкому человеку или предмету наших занятий.
Times Literary Supplement
Редко встречаешь писателя, который поможет тебе увидеть мир по-новому. А Дорр делает это на каждой странице!
Boston Globe
Дорр выступает как свидетель истории – не той истории, что повествует о масштабных событиях и великих людях, а о той, что высвечивает безымянные уголки, из которых и вырастают лучшие рассказы. Это как раз тот редкий случай, когда писатель, не поддаваясь на банальные соблазны, выстраивает незаурядную, сильную и внятную музыку прозы.
Колум Маккэнн
Дорр – выдающийся стилист. Путешествия его героев по миру внешнему и миру внутреннему одинаково завораживают читателя.
Guardian
В отличие от суперпопулярного в наших краях Паланика, Дорр не увлечен фриками и маргиналами; его герои если и аутсайдеры, то вполне приземленного, стейнбековского толка. Повествование неторопливое – в Айдахо, как известно, спешить некуда, – без излишней метафизики и столь раздражающего во многих коллегах Дорра надрывного пафоса. Собственно, это возвращение к исходной позиции: роман – повествование о чем-то бывалом, хотя, возможно, и вовсе небывалом, но достойном места в реальности. Эта американская «былинность» и привлекает к Дорру не только членов пулицеровского комитета, но и обычных читателей. В конце концов, в наше время, когда новости по телевизору все чаще напоминают дурной сон, как-то хочется сурового старомодного реализма хотя бы в искусстве. Даже если реализм этот, как у Дорра, призрачен и обманчив, словно охотничья байка у костра.
Playboy
* * *
Посвящается библиотекарям – прошлым, настоящим и будущим
Предводитель хора: Какое же дадим мы имя городу?
Писфетер: Хотите имя важное, тяжелое – Лакедемон.
Эвельпид: Что? «Ляг где можешь»? Зевс! Отец! Чтоб город мой назвался «Ляг где можешь»! Нет! Уж лучше лягу я в постель пуховую.
Предводитель хора: Откуда ж имя мы возьмем?
Эвельпид (с торжественным жестом): Отсюда вот – из туч, из пара, мыльное, пузырное, форсистое.
Писфетер: Нашел! Заоблачный Кукушгород![1]
Аристофан. Птицы. 414 год до н. э.
(перевод Адриана Пиотровского, с изменениями)
Пролог
Моей любимой племяннице с надеждой, что это принесет тебе здоровье и свет
«Арго»
65-й год миссии
307-й день в гермоотсеке № 1
Констанция
Четырнадцатилетняя девочка сидит по-турецки на полу круглого гермоотсека. Носки протерты до дыр, голову обрамляет ореол густых кудряшек. Это Констанция.
Позади нее в пятиметровом прозрачном цилиндре от пола до потолка висит машина из триллионов золотых нитей не толще человеческого волоса. Каждая обвивает тысячи других, и все они сплетены немыслимо сложным образом. Иногда какой-нибудь пучок нитей начинает пульсировать светом. Это Сивилла.
Еще здесь есть надувная койка, биоунитаз-рециркулятор, пищевой 3D-принтер, одиннадцать мешков питательного порошка «Нутрион» и «шагомер» – тренажер размером и формой с автомобильную шину. В потолке – светодиодное кольцо. По виду никаких дверей в помещении нет.
На полу перед девочкой ровными рядами лежат почти сто прямоугольных кусочков – их Констанция оторвала от пустых мешков из-под «Нутриона» и пишет на них самодельными чернилами. Некоторые исписаны плотно, на других лишь по одному слову. Есть, например, прямоугольник с двадцатью четырьмя буквами древнегреческого алфавита. Другой гласит:
В тысячелетие, предшествующее 1453 году, Константинополь осаждали двадцать три раза, но ни одна армия не взяла штурмом его сухопутные стены.
Констанция наклоняется вперед и берет три из разложенных перед ней прямоугольников. Машина у нее за спиной мигает.
Уже поздно, Констанция, и ты не ела весь день.
– Я не хочу.
Как насчет вкусного ризотто? Или бараньего жаркого с картофельным пюре? Ты еще многих комбинаций не пробовала.
вернуться
1
Греческое слово Νεφελοκοκκυγία (Нефелококкигия) русские переводчики и ученые передавали по-разному: Нефелококкия, Облакокукушград, Тучекукуйщина (в цитируемом переводе Адриана Пиотровского), Тучекукуевск, заоблачно-кукушечный град. Мы объединим несколько вариантов и в этой книге будем называть птичий город Заоблачным Кукушгородом. – Здесь и далее примеч. перев.
![Птичий город за облаками [litres][Cloud Cuckoo Land] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/0/8/6/ptichij-gorod-za-oblakami-litres-cloud-cuckoo-land-download.jpg)
