Длительные контакты с Цзян Цин, женой Мао Цзэдуна, в Москве, Подмосковье и в Крыму (из воспоминаний)
- Автор: Картунова Анастасия Ивановна
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Длительные контакты с Цзян Цин, женой Мао Цзэдуна, в Москве, Подмосковье и в Крыму (из воспоминаний)». Краткое содержание книги:
С первых дней пребывания в отведённом Цзян Цин особняке она попросила, чтобы температура воздуха в помещении была 22—23 °C, к чему она привыкла дома. Её пожелание было исполнено. Такая температура всё время и поддерживалась.
Коротко скажу о внешнем облике Цзян Цин. 1914 года рождения. Следовательно, в 1949 г. ей было 35 лет. К этому времени она уже 10 лет была женой и некоторое время личным секретарём Мао Цзэдуна. Выглядела всегда элегантно благодаря изящной фигуре, умению носить одежду (она одинаково привлекательно выглядела как в брючной паре, так и в платье, которое надевала только в жаркие дни да во время приёма гостей и выездов) и отработанной манере поведения. У неё были живые чёрные глаза миндалевидной формы, правильные черты лица со слегка выдающимися вперёд зубами. Гладко зачёсанные назад блестящие чёрные волосы с тугим узлом сзади. Тонкие кисти рук. Рост 164 см. При хорошем расположении духа она заразительно, весело смеялась.
Цзян Цин, по моим наблюдениям, обладала цепкой памятью. Она всё, что называется, хватала на лету и видно, запоминала навсегда. Была осведомлена о положении в международном коммунистическом движении, знала по памяти имена руководящих деятелей многих коммунистических и рабочих партий мира, неплохо ориентировалась в вопросах о положении в странах народной демократии Восточной Европы и, конечно, о развитии событий в Китае. Словом, Цзян Цин, будучи личным секретарём Мао Цзэдуна, «варилась» в широком потоке информации, которая ложилась на его стол, и небезуспешно запоминала то, что ей казалось интересным и полезным.
Обращала на себя внимание её манера общаться с людьми разного социального положения. Я не переставала удивляться её умению перевоплощаться в беседах с навещавшими её людьми разного должностного положения. Я видела, как она меняет тональность, линию беседы. И не было случая, чтобы произошёл какой-либо прокол. Она как-то точно «угадывала», с кем и как следует себя вести. Думаю, здесь помогала ей и школа шанхайской киноактрисы в прошлом.
В связи с этим вспоминается один забавный случай. Приезжаю однажды к Цзян Цин в санаторий «Барвиха». Ко мне со слезами на глазах подошла Чэнь Чжэньжэнь и пожаловалась на Цзян Цин, что та несправедливо поступила. Мол, председатель Мао учит, чтобы мы не боялись критиковать друг друга. А вот она, няня (позже я узнала, что она была женой одного из министров КНР), покритиковала Цзян Цин, а та её отругала. В качестве арбитра мне здесь выступать было негоже. Я просто выслушала её и постаралась успокоить, как могла. Вдруг в комнату вошла Цзян Цин. Она была абсолютно спокойна. Подошла к няне и стала разговаривать с ней, как с ребёнком: «Как учит председатель Мао?..» и т. д. Весь тон разговора был таков, будто она общается с несмышлёнышем.
Вспомнив этот эпизод, я подумала о том, как Цзян Цин способна была дурить головы юным хунвэйбинам, выступая перед ними во время «культурной революции» (1966—1976 гг.), называя их «маленькими генералами», наигранно задушевным тоном вливая яд в их души.
Цзян Цин была достаточно начитана. Хорошо знакома с русской классической и советской литературой, французской классикой, английской и американской литературой, всё в переводах на китайский язык. Иностранными языками не владела. Сомневаюсь, чтобы она сколько-нибудь прилично была знакома с китайским классическим языком вэньянем, поскольку, как мне казалось, она не очень понимала стихи Мао Цзэдуна, которые он писал ей на вэньяне и иногда присылал в письмах жене.
С первых же дней по прибытии Цзян Цин в Заречье мы почти ежедневно встречались с нею. В наших отношениях не было никакой натянутости или напряжения. Гостья знала, что через меня идёт «наверх» информация о состоянии её здоровья (подробная информация по этому вопросу регулярно поступала и из лечсанупра Кремля), ходе лечения, её настроениях, просьбах и пожеланиях, которые выполнялись, безусловно, с привлечением различных служб. В разговорах с Цзян Цин я называла её товарищ Цзян Цин, а она меня — Насыцзя (Настя).