Средняя Азия и Дальний Восток в эпоху средневековья [Средняя Азия в раннем средневековье]

Середина I тысячелетия н. э. у народов Средней Азии и Казахстана была переломным моментом в переходе от патриархальных семейных общин к малой семье (Кисляков, 1969, с. 17). Для этого времени характерно также сложение своего рода переходной формы семьи. Она состояла уже не из трех или более поколений, а из двух. Старшее поколение было представлено отцом и матерью, с которыми жили все женатые сыновья, как это наблюдалось и в XIX — начале XX в. (Сухарева, Бикжанова, 1955, с. 173–177; Ходжаева, 1956, с. 235).

У полуоседлых и оседлых каракалпаков такие семейно-родственные группы именовались «коше». Во главе каждой группы стоял старшина — «коше бий» или «коткуда», который выбирался из числа наиболее богатых или влиятельных стариков. Обычно коше составлял аул, иногда несколько кошей объединялись в более крупные селения, выделяясь в них компактными группами. Семьи вместе пасли скот, вместе отмечали семейные события, сообща выполняли обряды (Жданко, 1968, с. 80–82).

Отчетливо прослеживаются семейно-родственные группы и у оседлого населения. У таджиков они называются «кавн» или «каун». Как правило, такая группа проживала в одном квартале, каждая семья владела индивидуальным приусадебным и пахотным участком земли, но все семьи объединялись для пастьбы скота, оказывали друг другу помощь в уборке урожая, в строительстве, вместе справляли общие семейные праздники, имели общую мечеть и общее кладбище (Кисляков, 1969, с. 18).

У кочевников также наряду с малой семьей появилось и более широкое объединение с признаками экономического и территориального единства. Группы состояли из семей, находившихся в родстве и связанных сознанием общего происхождения. Каждая группа называла себя «детьми одного отца»: «ата баласы» — у казахов; «бир аталык балдары» — у киргизов; «бир ата» — у туркмен. Количество семей в группе колебалось от 2–5 до 10–15. Они кочевали одним аулом, на зимовках селились рядом, скот выпасали совместно, по очереди, практиковали трудовую взаимопомощь, устраивали совместные праздники, совместно готовили ритуальную пищу. Однако каждая семья имела свое тавро для скота (Абрамзон, 1957, с. 32–34; Курылев, 1978, с. 132–143).