Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Шульц посмотрел на него потрясенно:

— Э… Да, сэр. Посыльные к каждому трибуну с вашей личной командой свернуть лагерь, выступить в течение часа или остаться позади, сэр.

— Молодчина, — сказал Тави.

Он повернулся к центурии и повысил голос:

— У легионов есть давняя традиция, парни. Вы быстро и упорно маршируете, появляясь там, где вас никто не ожидает, и делаете свою работу.

Он оскалился:

— И вы делаете всё это, таская на себе сотню фунтов снаряжения, и хоть оно и сделано кем-то за сущие гроши — каждый из этих слайвов зарабатывает больше вашего. Это традиция!

Раскат смеха пробежал по группе солдат.

— Этот марш, — сказал Тави, — будет другим.

Он немного подождал, ожидая, пока установится тишина.

— Сейчас вы отправитесь передавать приказ выдвигаться. И вот что вы скажете людям: никакой поклажи. Никаких палаток. Одеял. Запасных сапог. Всё это больше не имеет значения.

Тишина словно уплотнилась.

— Мы должны двигаться, быстро и упорно, — сказал Тави. — На кону миллионы жизней, а враг знает, где мы. Что ж, значит, нас тут не будет. Завтра мы будем в Кальдероне, на день раньше, чем нас ожидают. Мы отыщем там Королеву ворда, и эта сука заплатит за всё, что она сегодня натворила.

Восемьдесят глоток издали яростный рёв одобрения.

— Шульц раздаст вам указания, — сказал Тави. — Выполнять.

Снова понялся рёв, и Шульц двинулся вдоль шеренги, слегка стуча каждому человеку жезлом по бронированному плечу и произнося имя алеранского или канимского офицера, с которым тот должен связаться.

Люди начали убегать в темноту, и спустя несколько минут раздались сигналы труб, командующие готовиться к маршу.

— Сэр, — сказал Шульц, отправив последнего посыльного. — Мы можем добраться до Кальдерона с такой скоростью, но не канимы с их зверями. Это невозможно.

Тави продемонстрировал легионеру самую канимскую ухмылку, какую только мог.

— Поверь, Шульц, — сказал он. — Если есть воля — найдётся и способ. А моя воля — чтобы мы все были в Кальдероне к следующему закату.

Шульц моргнул:

— Сэр?

— Твоя задача, Шульц, обеспечить общую готовность к выступлению, — сказал он. — А уж как нас всех туда доставить — это моя забота.