Сочинения в четырех томах. Том 3

Джеймс Бонд споткнулся о корень мангра, протянул правую руку, чтобы удержаться за ветку куста, но промахнулся, снова споткнулся и тяжело упал. Он полежал некоторое время, пытаясь определить, сколько же шуму наделал. Вроде бы не так много. Ветер, дующий с моря, гнал рябь по топи. От реки, протекавшей в сотне ярдов отсюда, также слышался тихий звук — медленное течение. К нему добавлялись звуки, издаваемые сверчками и птицами. Бонд встал на колени, потом поднялся на ноги. О чем, черт побери, он думает? Совсем с ума сошел, идиот! Нужно заниматься работой! Он тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Любезный хозяин! Черт его побери! Он как раз собирался убить этого любезного хозяина! Бокалы ледяного шампанского? Ну и денек! Он сердито потряс головой. Сделал несколько глубоких медленных вдохов. Он знал симптомы. Это было не что иное, как нервное истощение, да плюс — он готов был допустить и такое — еще небольшая температура. Теперь главное сконцентрироваться и смотреть в оба. И сохрани, господь, и помилуй — никакой бредятины! С новыми силами, весело, решительно он выкинул из головы все миражи и огляделся, чтобы определить свое местонахождение.

Наверное, до моста оставалось еще сотня ярдов. Слева от Бонда мангровых деревьев было меньше. Грязь засохла и растрескалась. Но все еще можно было видеть влажные участки. Бонд поднял воротник пиджака, чтобы прикрыть белую рубашку. Он прошел еще двадцать ярдов вдоль полотна дороги, затем повернул налево в заросли мангра. Он обнаружил, что если ступать ближе к корням деревьев, то идти становится не так затруднительно. По крайней мере, там не было сухих веток или листьев, которые при ходьбе трещали и шуршали. Он старался идти, насколько это возможно, параллельно реке, но участки с густым кустарником заставляли его делать небольшие отклонения, приходилось вычислять направление, ориентируясь на сухи? места и небольшие подъемы почвы, начинавшиеся ближе к реке. Его уши, настороженные, как у зверя, ловили малейший звук. Глаза прочесывали заросли, находившиеся впереди.

Берег реки, покрытый илом, был испещрен норками земляных крабов, то тут, то там валялись обломки их панцирей, все, что остается от крабов после того, как они становятся жертвами больших птиц или мангустов. Впервые почувствовал Бонд укусы москитов и других мошек. Он боялся как-нибудь нашуметь и поэтому лишь изредка осмеливался мягко шлепать по ним носовым платком, который очень скоро стал мокрым от крови.

По предположениям Бонда, он прошел уже ярдов двести в глубь топи, когда услышал сдержанное покашливание.