Новый мир. Древние

— Что там? — тихо спросила я, рассматривая странное сооружение с решетками на окнах, окруженное забором. Раньше я его как-то не замечала.

— Гауптвахта! — гаркнул мужчина, затаскивая меня внутрь.

Он тащил меня по темному коридору вглубь здания, пока не остановился у неприметной железной двери. Мужчина открыл ее и толкнул меня внутрь. Маленькое темное помещение с двойной железной кроватью и крошечным решетчатым окном под самым потолком очень напоминало тюремную камеру, из-за чего у меня возникло нехорошее предчувствие.

— Лексус? — совсем тихо пискнула я, но ответом мне был звук закрывающейся двери.

Я резко обернулась и подпрыгнула к ней. Стуча кулачками по холодному металлу, я звала друга, но он не отзывался. Я жутко разозлилась на него, но в глубине души понимала, почему он так поступил. Ему надо было остыть, осознать, что со мной все хорошо, что я вернулась. Лексус убрал с глаз долой раздражитель, чтобы в порыве гнева не натворить дел. Мне оставалось лишь ждать, когда друга отпустит, и он решит прервать мое заключение. Кроме того, у мужчины была еще одна веская причина так поступить. Ему необходимо было обезопасить жителей гарнизона. Лексус был главой и отвечал за всех. А я явилась непонятно откуда, так что вполне могла быть заражена.

“М-да, значит, как минимум несколько дней придется посидеть взаперти!” — грустно подумала я, рассматривая свою новую комнату.

Однако ни через день, ни через неделю меня не выпустили. Да, мне приносили все необходимое, нормально кормили, к тому же несколько раз меня навещал врач, Яков Давидович, тот самый, который лечил Розу, но никто из людей, посещавших меня, не мог сказать точно, сколько я буду еще сидеть взаперти. Сам Лексус ни разу меня не навестил, из-за чего я ужасно злилась.

Я несколько раз пыталась разговорить Якова Давидовича, который оказался довольно веселым малым и с удовольствием шутил и травил анекдоты, но каждый раз мужчина уходил от ответа. А когда я во время очередного осмотра стала очень настойчиво задавать вопросы, сначала попытался неуклюже отшутиться, а потом и вовсе слинял. Были и другие люди, которых я пыталась допрашивать, но результат был точно таким же, из-за чего я с каждым днем бесилась все сильнее, но ничего сделать в сложившейся ситуации не могла.

Каждый день мне приносили еду, воду и даже книги, среди которых я с удивлением нашла “Преступление и наказание” Федора Достоевского и “Баранкин, будь человеком!” Валерия Медведева. “Это явно какой-то намек!” — думала я, разглядывая странную подборку, но что конкретно хотел сказать этим Лексус, я так и не поняла. Знакомых ко мне, к сожалению, не пускали, так что поговорить по душам я ни с кем не могла. Но зато я сдружилась с Надей, девушкой, приносившей мне еду.