Кая. Полукровка

– Да я уж вижу, что не может! – воскликнул Дин и, спохватившись, понизил голос. – Только вот он ещё не знает, что уже несколько недель обивает порог мужика.

Мы с Гардом переглянулись.

– Постой, – я подняла руки, словно ожидая, что они сейчас кинутся в драку. – Ты говорил, что плакальщица блокирует сознание от воздействия. Неужели настолько?

– Не сразу, – протянул Дин в ответ. – Первые дни особой разницы заметно не было. Потом заметил, что некоторые люди какие-то... знаешь, нечёткие. Будто краску водой развели, и она поплыла. Даже подумал, что у меня что-то со зрением.

Он замолчал и в задумчивости прошёл к столу, где среди завалов приборов и канцелярии отыскал мои серёжки.

– Но прошло ещё несколько дней – и прошло, – продолжил Дин, разглядывая серьги на свет. – Мика объяснила мне, что происходит, когда я поделился с ней своими опасениями. Решил было уже, что у меня галлюцинации или что-то вроде того.

– Вы с Микой помирились? – с любопытством уточнила я, но он помотал головой.

– Нет, просто иногда общаемся. Я ж решил, что и она тоже – галлюцинация... Или ты не знаешь, что она тоже из ваших?

Я украдкой глянула на Гарда, но его лицо, прикрытое иллюзией женских черт, ничего особенного не выражало. Как только у него получается сохранять хладнокровие?

– Значит, и я тоже?..

Дин кивнул и молча протянул мне зажатые в кулаке серьги.

– И... что ты думаешь об этом?

– Не знаю, – он дёрнул плечом и сел на стул, не отводя изучающего взгляда с Гарда. – Думаю, что это подло – вторгаться в чужое сознание. И неплохо было бы лишить вас всех этой способности. Неприятно, знаете ли, гадать, когда мои мысли – это мои мысли, а когда нет. Вижу ли я то, что вижу, или то, что меня заставляют видеть.

– У этой способности есть и обратная сторона, – осторожно сказал Гард. – Вспомни, сколько раз она спасала тебя, когда ты был на грани срыва.

Дин усмехнулся.

– А где гарантия, что ты никогда не станешь пользоваться этой силой во вред другим? Любое влияние – это вторжение в личную жизнь. Я много об этом думал. Даже когда тебе кажется, что ты влияешь во благо, никогда нельзя быть уверенным. Наверняка и ты испытывал искушение воспользоваться ментальностью в собственных интересах. Обмануть. Обхитрить. И взять своё.

Я не удержалась, и скосила глаза, пытаясь незаметно отследить реакцию Гарда. Бабуля неоднократно описывала мне признаки того, что человек нервничает, без умения считывать эмоции ни одна ведьма не сможет делать свою работу. Кадык гладира дёрнулся в коротком глотке, ладони сжались в кулаки и сдвинулись назад, словно пытаясь спрятаться за спину. О да, он определённо не хочет отвечать. Что-то скрывает.

– Мы все люди, – мягко сказала я, вдевая серёжку в правое ухо. – Подвержены слабостям и всё время стремимся воздействовать на других ради собственных интересов. Такова жизнь, Дин.

Он коротко хохотнул и покачал головой.

– Вот только играть надо на равных. Иначе несправедливо выходит.

– Где ты видел справедливость в этом мире? – глухо проговорил Гард и наконец отпрянул от двери. – Нет никакой справедливости. Один родился королём, и у него есть всё. Всё, кроме свободы и личной жизни. И покоя. Кто-то родился бедняком – и у него нет ничего, кроме голода и боли. Кого-то осудили без вины и приговорили к смерти. А кто-то уничтожает людей направо и налево, но остаётся любимым всеми «стражем порядка». Нет никакой справедливости. Есть только случай. И единственное, что мы можем сделать – это научиться пользоваться тем случаем, что выпал на нашу долю. Вот и всё.