Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Я польщен, — сообщил он. — Но можешь ли ты на самом деле представить себе столь невероятное событие?

— О да, — еще шире улыбнулась Кларисса.

— Ну? И что бы было потом? — Он сжал ее ладонь.

И снова она выдернула руку.

— Ну, последнее время я играла, будто мы на Ривьере, в Жуан-ле-Пене, и Генри преследует нас. С револьвером.

Джереми вздрогнул:

— Боже мой! Он застрелил меня?

Кларисса задумчиво улыбалась, будто припоминая.

— Чудится мне, что он сказал… — Она помолчала, а затем, выбрав наиболее драматическую интонацию, продолжила: — «Кларисса, или ты вернешься ко мне, или я убью себя».

Джереми вскочил и сделал несколько шагов.

— Очень мило с его стороны, — недоверчиво проговорил он. — Трудно представить себе нечто более непохожее на Генри. Но, как бы там ни было, что же ты на это ответила?

Самодовольная улыбка не сходила с губ Клариссы.

— На самом деле я разыграла оба варианта, — призналась она. — В одном случае я говорю Генри, что ужасно перед ним виновата. Я совершенно не хочу, чтобы он кончал с собой, но любовь моя к Джереми столь велика, что я ничего не могу с собой поделать. Рыдая, Генри падает к моим ногам, но я непреклонна. «Я люблю тебя, Генри, — говорю я, — но я жить не могу без Джереми. Это прощание». Затем я кидаюсь в сад, где ты ждешь меня. И мы бежим через сад по тропинке, ведущей к парадным воротам, мы слышим звук выстрела, но продолжаем свой бег.

— Святые небеса, — выдавил из себя Джереми. — Так и сказала, да? Бедный Генри. — На мгновение он задумался, затем продолжил: — Но ты говорила, что разыграла оба варианта. Что же произошло во втором?

— О, Генри был так несчастен и умолял так жалобно, что сердце не позволило мне оставить его. Я решила отказаться от тебя и посвятить жизнь счастью Генри.

Теперь Джереми выглядел совершенно убитым.

— Что ж, дорогая, — уныло заговорил он, — развлекайся, конечно. Но, пожалуйста, очень тебя прошу, побудь немного серьезной. Я не шучу, когда говорю, что люблю тебя. Я давно, очень давно люблю тебя. Ты не могла этого не видеть. Уверена ли ты, что у меня нет ни малейшего шанса? Неужели ты действительно хочешь провести остаток жизни со скучным старым Генри?

Кларисса воздержалась от ответа, ибо в комнате возникло худое долговязое дитя двенадцати лет в школьной форме и с ранцем. Войдя, девица завопила:

— Приветик, Кларисса!

— Привет, Пиппа, — ответила ее мачеха. — Ты опоздала.

Пиппа швырнула шляпу и ранец на свободный стул.

— Урок музыки, — лаконично пояснила она.

— Ах да, — вспомнила Кларисса. — Сегодня у тебя фортепьяно. Было интересно?

— Нет. Ужасно. Повторяешь и повторяешь эти мерзкие упражнения. Мисс Фарроу говорит, мне надо развивать пальцы. Она не дает мне играть чудесную пьеску, которую я выучила. Есть тут какая-нибудь еда? Я умираю от голода.

Встав с кресла, Кларисса спросила:

— Разве ты не съела в автобусе положенные плюшки?

— Да, — признала Пиппа, — но с тех пор уже полчаса прошло. — Ее молящий взгляд, устремленный на Клариссу, был весьма потешным. — Может быть, кусочек пирога или что-нибудь, лишь бы протянуть до ужина.

Расхохотавшись, Кларисса взяла девочку за руку и повела ее к двери в холл.

— Посмотрим, вдруг что и отыщется, — пообещала она.

Когда они выходили, Пиппа взволнованно спросила:

— А не осталось что-нибудь от того пирога… ну, с вишнями наверху?

— Нет, — отозвалась Кларисса, — ты еще вчера его прикончила.

Джереми улыбнулся и покачал головой, прислушиваясь к их удаляющимся голосам. Как только голоса затихли, он стремительно бросился к секретеру и торопливо открыл несколько ящиков. Но вдруг услышав из сада энергичный женский голос, зовущий: «Эй, вы, там!», он вздрогнул и поспешно задвинул ящики. Он повернулся к выходящей в сад застекленной двери и увидел, как ее открывает крупная, жизнерадостная на вид женщина около сорока в твидовом костюме и резиновых сапогах. Увидев Джереми, она замерла на ступеньке и спросила весьма бесцеремонно:

— Тут миссис Хейлшем-Браун?

Джереми с деланной небрежностью отступил от секретера и медленно подошел к дивану.

— Да, мисс Пик. Она как раз пошла на кухню с Пиппой, дать ей что-нибудь перехватить перед ужином. Вы же знаете, у Пиппы волчий аппетит.

— Детям не следует кусочничать между едой, — последовал звучный ответ мужеподобной дамы.

— Вы войдете, мисс Пик? — осведомился Джереми.

— Нет, не войду, из-за моих сапог, — разразилась она громовым смехом. — Войди я сюда, притащу с собой полсада. — Она вновь расхохоталась. — Я только хотела спросить, какие овощи она желает к завтрашнему обеду.

— Ну, я боюсь, что я… — начал было Джереми, но мисс Пик оборвала его.

— Скажите, что я вернусь, — прогудела она.

Она потопала прочь, но вдруг обернулась к Джереми.

— Э, вы будете осторожны с тем секретером, не так ли, мистер Уоррендер? — безапелляционно заявила она.

— Да, разумеется, — ответил Джереми.

— Это ценная старинная вещь, вы же понимаете, — пояснила мисс Пик. — И вам не следует выдергивать оттуда ящики.

Джереми ошеломленно уставился на нее.

— Простите великодушно, — оправдывался он. — Я просто искал бумагу.

— Средний ящик, — рявкнула мисс Пик, выставив указующий перст.

Джереми повернулся к секретеру, открыл средний ящик и вытащил лист писчей бумаги.

— Вот так-то, — так же бесцеремонно продолжила мисс Пик. — Поразительно, как часто люди не видят того, что лежит у них под самым носом.

Она оглушительно фыркнула и зашагала прочь. Джереми тоже подобострастно захихикал, но резко оборвал смех, как только она скрылась из виду. Он готов уже был вернуться к секретеру, как вернулась жующая плюшку Пиппа.