Джек Лондон. Собрание повестей и рассказов (1911-1916)
- Автор: Лондон Джек
- Язык: русский
- Переводчик: Нора Галь
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Джек Лондон. Собрание повестей и рассказов (1911-1916)». Краткое содержание книги:
– Это «закон бережливости Гамильтона», – со смехом сказал Смок.
– Я никогда не слышал ни о каком Гамильтоне, но, по-видимому, он прав. Я сплю, Смок, а ты лезешь ко мне со своей системой. Если ты любишь меня, крикни: «Малыш! Проснись!» – и я проснусь и приготовлю завтрак.
V
На третий вечер крупье вернул Смоку его первую ставку – пятнадцать долларов.
– Больше десяти ставить нельзя, – сказал он. – Высшая ставка уменьшена.
– Испугался, – фыркнул Малыш.
– Кому не нравится, может не играть, – ответил крупье. – И, сказать откровенно, я предпочел бы, чтобы ваш товарищ не играл за моим столом.
– Не нравится его система, а? – издевался Малыш, в то время как Смок получал триста пятьдесят долларов.
– В систему я не верю. В рулетке никаких систем нет и быть не может. Но бывает так, что человеку начинает везти. Я должен принять все меры, чтобы предохранить банк от краха.
– Струхнули!
– Да, рулетка – такое же деловое предприятие, как и всякое другое. Мы не филантропы.
Проходил вечер за вечером, а Смок продолжал выигрывать, все время меняя способы игры. Эксперты, столпившись вокруг стола, записывали его номера и ставки, тщетно стараясь разгадать его систему. Но ключа к ней они не могли найти. Все уверяли, что ему просто везет. Правда, так везет, как еще не везло никому на свете.
Всех смущало то, что Смок всякий раз играл по-иному. Порой он целый час не принимал участия в игре и сидел, уткнувшись в свою записную книжку, и что-то высчитывал. Но случалось и так, что он в продолжение пяти – десяти минут ставил три раза подряд высшую ставку и забирал больше тысячи долларов. Порой его тактика заключалась в том, что он с поразительной щедростью разбрасывал фишки, ставя на разные номера. Так продолжалось от десяти до тридцати минут, и вдруг, когда шарик обегал уже последние круги, Смок ставил высшую ставку разом на ряд, на цвет, на номер и выигрывал по всем трем. Однажды он, для того чтобы сбить с толку тех, кто хотел проникнуть в тайну его игры, проиграл сорок десятидолларовых ставок. Но неизменно, из вечера в вечер, Малышу приходилось тащить домой золотого песку на три с половиной тысячи долларов.
– И все же никаких систем не бывает, – утверждал Малыш, ложась спать. – Я все время слежу за твоей игрой и не вижу в ней никакого порядка. Ты, когда пожелаешь, ставишь на выигрывающий номер, а когда пожелаешь – на проигрывающий.
– Ты, Малыш, и представить себе не можешь, как ты близок к истине. Я иногда сознательно ставлю на проигрыш. Но и это входит в мою систему.
– К черту систему! Я говорил со всеми игроками города, и все они утверждают, что не может быть никакой системы.
– Но ведь я каждый вечер доказываю им, что система есть.
– Послушай, Смок, – сказал Малыш, подходя к свече и собираясь задуть ее. – Я, видно, и впрямь не в себе. Ты, вероятно, думаешь, что это – свечка. Это не свечка. И я – не я. Я сейчас где-нибудь в дороге, лежу в своем спальном мешке, на спине, открыв рот, и все это вижу во сне. И ты – не ты, и свечка – не свечка.
– Странно, Малыш, что мы с тобой видим одинаковые сны, – сказал Смок.
– Совсем нет. Я и тебя вижу во сне. Тебя нет, мне только снится, что ты со мной разговариваешь. Мне снится, что со мной многие разговаривают. Я, кажется, схожу с ума. А если этот сон продлится еще немного, я взбешусь, стану кусаться и выть.
VI
На шестую ночь игры предельная ставка в «Оленьем Роге» была понижена до пяти долларов.
– Не беда, – сказал Смок, обращаясь к крупье. – Я уйду отсюда не раньше, чем выиграю три тысячи пятьсот долларов. Вы только заставите меня играть дольше, чем вчера.
– Почему вы не играете за каким-нибудь другим столом? – злобно спросил крупье.
– Потому что мне нравится ваш стол! – И Смок посмотрел на гудевшую в нескольких шагах от него печку. – Здесь не дует, тепло и уютно.
Малыш чуть не помешался, неся домой девятый мешок с золотым песком, – добычу девятого вечера.
– Я совсем сбит с толку, Смок, – говорил он. – С меня хватит. Я вижу, что и вправду не сплю. Вообще систем не бывает, но у тебя есть система. Нет никакого тройного правила. Календарь отменен. Мир перевернулся. Не осталось никаких законов природы. Таблица умножения пошла ко всем чертям. Два равно восьми. Девять – одиннадцати. А дважды два равно восьмистам сорока шести с… с… половиной. Дважды все – равно кольдкрему, сбитым сливкам и коленкоровым лошадям. Ты изобрел систему, и теперь существует то, чего никогда не было. Солнце встает на западе, луна превратилась в монету, звезды – это мясные консервы, цинга – благословение божие, мертвые воскресают, скалы летают, вода – газ, я – не я, ты – не ты, а кто-то другой, и возможно, что мы с тобой – близнецы, если только мы – не поджаренная на медном купоросе картошка. Разбуди меня! О, кто бы ты ни был, разбуди меня!